— Нет, скорее всего нет, но никогда не знаешь наверняка.
Он повернулся, чтобы взбежать наверх и одеться. На работу Уилл всегда надевал костюм. Он знал, что Энни втайне любит видеть его в костюмах, но никогда не признается в этом — чаще всего она дразнит его за это.
Он поцеловал ее перед уходом, и она со смехом оттолкнула его.
— Ступай, пока я не заставила тебя остаться со мной и закончить сборку детской кроватки.
Уилл решил, что скелет в лесу — это гораздо лучший вариант, чем пытаться расшифровать инструкцию, предлагавшуюся к кроватке. Он знал, что ему следовало настоять на покупке готовой, но Энни не хотела тратить деньги впустую. Это мило, но в данном случае он не возражал бы против дополнительной оплаты.
Уилл сел в машину и отъехал от дороги. Каждый раз, покидая этот дом, он чувствовал, что оставляет в нем частичку себя, так сильно он его любил. Ему пришло в голову, что, возможно, именно так и появляются призраки, оставляя после смерти так много себя, что остаются в том месте, которое любят.
Черт, беременность Энни превратила его мозг в кашу, ему стоит успокоиться. Не успеет он оглянуться, как будет бродить по городу босиком, писать стихи и обнимать деревья. Хотя Уилл почему-то не думал, что его крутая, веселая жена допустит это.
Из-за тех неприятностей, в которые Энни попала за последние пару лет, он тоже стал намного жестче. Он был готов убить Генри Смита голыми руками и не испытывал по этому поводу никаких сожалений, вопросов или сомнений.
Перед тем как шагнуть на кухню в доме у озера, Уилл почувствовал, как на все его тело опустилось спокойствие, подобного которому он никогда не испытывал. Словно белое одеяло. Никакие рациональные мысли не могли проникнуть в него, и он часто задавался вопросом поздно ночью, когда не мог заснуть, думая о случившемся, не чувствуют ли себя так все люди перед тем, как совершить убийство. Не отключает ли пузырь, в который они заворачиваются, все их эмоции?
Конечно, его пузырь продержался недолго, потому что Меган буквально разорвала его шестидюймовым разделочным ножом, который вошел Уиллу прямо в почку. Спокойствие вскоре сменилось белой горячей болью — болью, которая пронзила все его тело и заставила провалиться в обморок еще до того, как он встретился взглядом со Смитом.
Уилл развернул машину на парковке и удивился, как, черт возьми, он сюда добрался. Он так глубоко задумался, что машина, должно быть, ехала сама, потому что Уилл не помнил ничего, кроме того, как сел в машину.
«Черт, будь внимательнее, Уилл. Ты мог убить кого-нибудь или попасть в аварию».