– Уфф! – вырвалось у Тангуа. – Неужели я был так близко от этого пакета?
– Так близко, что уже одной ногой стоял в Стране Вечной Охоты! Но в каком виде ты явился бы туда? Без скальпа и «лекарства»! Что от тебя осталось бы? Разве ты смог бы стать там великим вождем и править страной? Ведь в этом случае твои бренные останки оказались бы втоптанными в землю духами-лошадьми той страны.
По индейским поверьям, каждого краснокожего, попавшего в Страну Вечной Охоты без скальпа и священных «лекарств», души умерших героев встречают с презрением, и он не смеет попадаться им на глаза. Попасть туда с разорванным на тысячи мелких кусков телом – великое несчастье! Тангуа не на шутку испугался, его бронзовое лицо стало почти серым.
– Хорошо, что ты вовремя предупредил меня, – кивнул вождь. – Но зачем вы храните это страшное изобретение в повозке, где у вас так много других полезных вещей?
– Не оставлять же нам эти пакеты на земле, где при малейшем толчке они могут принести беду? Я ведь сказал тебе, что они и так очень опасны! Если такой пакет взорвется, то все, что находится поблизости, взлетит на воздух!
– Неужели и люди?!
– А как же! И люди, и животные! Если поставить одну за другой сто лошадей, это и будет то расстояние, на котором погибнет все живое!
– Уфф! Я должен предупредить своих воинов, чтобы они не приближались к опасной повозке.
– Обязательно предупреди! Иначе и мы все можем погибнуть из-за оплошности одного из ваших. Видишь, как я забочусь о вас! И все потому, что я считаю кайова нашими друзьями. Впрочем, я, кажется, ошибся. Ведь друзья при встрече приветствуют друг друга, а потом раскуривают трубку мира. Ты, похоже, не собираешься этого делать!
– Ты уже курил трубку мира с моим разведчиком Бао.
– Только я и вот этот белый воин, что рядом со мной. Если вы не поздороваетесь с остальными, я буду считать, что ваше дружелюбие показное.
Тангуа на секунду потупил взор, но, быстро придумав отговорку, ответил:
– Мы сейчас в походе, и потому у нас нет с собой кинникинника для трубки мира.
– Язык Тангуа говорит не то, что думает его сердце. На его поясе я вижу мешочек с кинникинником. И он, кажется, полон. Но он нам не нужен, потому что у нас хватит и своего табаку. Вовсе не обязательно, чтобы все принимали участие в курении. Ты будешь курить за себя и своих воинов, а я – за себя и присутствующих здесь белых. В любом случае дружеский союз, заключенный нами, будет иметь силу для всех находящихся в лагере.
– Зачем же нам курить с тобой, если мы и так братья! Пусть Сэм Хокенс считает, что мы уже выкурили трубку за всех.