Двадцать с лишним лет я был наемником. Умудрился послужить под знаменами всех — ну, или почти всех, владетельных особ Швабсонии, пережил восемь войн. Чаще всего войны заканчивались ничем, потому что властители, осознав, что худой мир лучше доброй ссоры, приходили к какому — то компромиссу. Бывали у меня и победы. Точнее — победы были у суверена, которому я служил, но для наемника победа выгоднее, чем поражение, потому что к оплате добавляется процент с боевой добычи. Но врать не буду — приходилось бывать и в лагере побежденных. Однажды мы бежали, унося ноги. В другой раз степенно отходили, выставляя заслоны и, огрызаясь арьергардными боями. По мне — драпать гораздо легче, чем отступать. Если бежишь, не думаешь ни о друзьях, оставленных умирать, ни о земле, доставшейся врагу. А когда отступаешь, чего только не лезет в голову, хоть в петлю лезь…
Из Шварцвальда мы отступали, начисто проиграв войну. Я так и не узнал — почему погиб старый рыцарь, куда пропал молодой Йорген. Версий было много, но ни одной убедительной.
Поляна, на которую мы так стремились и которую уже считали почти родной, встретила нас неласково. Хотя мы и заприметили огни костров, но поленились отправить разведку. Но, с другой стороны, что бы нам это дало?
И вот, мы стоим перед строгими гномами, держащими нас на прицеле, а старый Томас, размахивая руками, разъясняет что — то старшему обоза — степенному коротышу. Но, наконец — таки гномы поняли, что мы не чудища, вылезшие из Черного леса, а нормальные люди, невесть зачем полезшие в Шварцвальд, разошлись.
Проклятие Черного леса
(окончание)
Томас хромал, опирался на самодельный костыль, был слегка бледен, но суетился, беспрерывно болтая, что, вообще — то, старику было несвойственно.
— Эх, господин Артакс, а я уже все глаза проглядел. Дни считал. А вчера днем — чуть от страха не помер!
— А что случилось? — устало поинтересовался я.
— Поначалу крысы через поляну бежали — будто их гнал кто. Вся поляна была чернущая! Я испугался — не сожрали б они меня, вместе с мерином, но бог миловал. А потом тот обоз появился, призрачный.
— Призрачный обоз? — недоверчиво протянул я. — Днем?
— Вот — вот, — закивал старик. — Все так, как вы говорили — лошади с телегами, купцы с охраной. Думаю — ну, все теперь, конец мне! Если уж и поляны с крестами не побоялись, да еще днем — беда! А тут — глазам не поверил: появились они и, давай распадаться! Сначала кони упали — вроде бы, померли, а потом люди. Один так упал, другой этак. Я в бою — то бывал, видел, как мертвые падают. А потом и телеги стали разваливаться — колеса отлетали, днища выламывались, а потом и вовсе чудеса — вначале все в щепки, потом в труху превратилось. Смотрю — а люди, которые мертвые, — пояснил старик, — прямо на глазах в скелеты превратились, а потом и вовсе исчезли. Я прошелся — думал, может убрать что нужно, но ничего. Трава вот, гуще наросла.