Коллекционировать гобелены и статуи было бы интересно, но где взять место? Под такую коллекцию нужен дворец. Драгоценности? Нет, нет и нет. Никогда не любил ничего сверкающего, яркого. Монеты? Зная себя, я предполагал, что могу просто спустить все собранное на ветер.
Стало быть, все сводится к тому, что мне и так нравилось — коллекционированию оружия. Тем более, что у меня уже была идея украсить кабинет чем — нибудь этаким, красивым и грозным. Теперь же, благодаря книге, я знаю, что украшать стены— это собирательство, а если буду вдумчиво и любовно приобретать мечи, шпаги и протазаны, изучать их историю (надо обдумать — историю холодного оружия вообще, или конкретного клинка?) — это уже коллекционирование. А то, что в Урштадт так плохо с оружием и доспехами — это мне и хорошо. Какой интерес, например, собирать прялки? Их в каждом доме полно, а если выйдешь на ярмарочную площадь — то и того больше. Решено, начинаю коллекционировать оружие!
Жаль, что я принял это решение только сегодня, а не лет десять тому назад. Чего бы только у меня не было! Я вспоминал трофеи, от которых приходилось избавляться за ненадобностью— индийские сабли и левантийские кинжалы, доремондские ятаганы и критские махайры, швабсонские двуручники и двусторонние франсиски! А какие были доспехи? Пробитые и погнутые латы уходили по цене лома, уцелевшие — за четверть цены. Вот, если бы это все добро, да сюда! Но, с другой стороны, если бы я хранил все оружие, способное украсить мою коллекцию, гнедым да кургузы мне обойтись. За мной бы следовало пять — шесть повозок и куда я с таким обозом?
За окном ночь перешла в рассвет, можно заканчивать бдения. Пока выхожу, седлаю, тут уже и до завтрака недалеко. Пора ехать в Урштадт. Можно позавтракать, улечься спать под бочок к Лоте.
Чтобы взять плащ, пришлось потревожить кота. Он недовольно мявкнул, но уступил. Надеюсь, блох у парня немного. Кажется, кошачьи блохи для нас неопасны, но выйдя из дома, выколотил на всякий случай плащ. И надо сказать Курдуле, чтобы вымыла и вычесала скотинку.
Я въехал во двор гостиницы, привычно свернул к конюшне и присвистнул — все свободное пространство заполнено лошадьми. Ко мне метнулся бледный конюх:
— Господин Артакс, все места заняты. И ваш денник, где Гневко стоял.
— Как это, мой денник? — удивился я. — Я за него до конца месяца уплатил.
— Вчера вечером барон Выксберг прибыл, со свитой, — пояснил конюх. — Хозяину сказал — мол, всю гостиницу занимает, а постояльцы — к черту пошли. Вещи ваши из номера выкинуть приказал. Я убрать хотел, да не разрешили — мол, сам соберет. Господин Паташон велел ваш денник кобыле барона отдать.