Открыв дверь, переступил через орущего благим матом парня. И чего он орет? Рука не сломана даже, лишь вывихнута. Пожалел, что не треснул по голове. Сейчас бы лежал тихонечко и не будил народ раньше времени. Хотя, чего уж там — пусть орет. Проснутся на две минуты раньше, на две позже — это уже неважно.
Я зря опасался. Общий зал гостиницы напоминал поле боя после сражения — перевернутые столы, битая посуда, потеки вина. Тут и там, в подозрительных лужах лежали тела, чьи хозяева не сумели доползти до кроватей. Грустный трактирщик, сидевший на уцелевшей скамье, запричитал:
— Это что же творится, господин Артакс? Понаехали вчера, все самое лучшее заказали, всю ночь пили, а потом драться начали, посуду бить. А платить — то кто будет?
Пропустив мимо ушей сетования Паташона, спросил:
— Тебе кто разрешал сдать мой номер?
— А как же было не сдать? — вытаращился хозяин. — Барон Выксберг сказали — мол, давай самый лучший номер и лучшую девку. Ваш номер — он лучший и шлюха, которая лучшая там, готовенькая. Барон доволен остался.
— То есть, ты отдал мой номер, который я оплатил, вместе с девушкой, которую я у тебя откупил? — уточнил я.
— Так, господин Артакс, что тут такого? — улыбнулся хозяин. — Вас все равно не было, а барон у меня не первый раз останавливается. Он, как опохмелится, так и уедет. Вы посидите до вечера где — нибудь, по городу побродите. Барон уедет, мы вам постели поменяем.
— А зачем вещи выкинул? — вздохнул я.
— Так барон приказал, — пожал плечами хозяин. — Так что с ними будет — то, с вещами? Дождя не было, ничего не промокло. Если бы дождь, так я конечно, распорядился бы. Ну, сходите, соберете. Или мы потом соберем, как барон уедет.
Если бы хозяин просто промолчал или, посетовал бы, я бы, наверное, просто развернулся и ушел. Что с Паташона взять? Эх, зря хозяин мне все это сказал.
— Ладно, — кивнул я. Протянув ладонь, потребовал: — Деньги гони.
— К — какие деньги? — вытаращился хозяин.
— Все, которые я платил — за комнату с пансионом, за Лоту и за конюшню. Помнится, два талера было. Я тебе плату вносил исправно, свои обязанности выполнял. А ты? Ты, друг мой, нарушил условия. Так что — с тебя неустойка — один талер. Итого ты мне должен три.
Услышав о неустойке, хозяин встал со скамьи. Выпятив пузо и, словно бы став выше ростом, попёр кабаном:
— Ты что, Артакс, совсем спятил? Ничего с тобой не случилось, если в номере господин барон переночевал. И бабу подмоешь — не убудет с нее. До тебя ее сколько народу пользовало, не убыло, а сейчас — то чего ерепенишься?