— Ради одного этого мне следует немедленно возвратиться!
— Не утрируй, Джон… Кто такая Дубова-Ясенева?
— Непонятно кем и с какой стати заагентуренный международный бабец.
— Это чушь! Таких агентесс сроду не было и нет. Твой международный бабец — фикция, мы проверили.
— В таком случае, кто же она?
Линда Грейвс прошептала:
— Я боюсь за тебя, Джон Филдс, мне страшно… Мой вечный скиталец!
«Тьфу, пропасть! Сейчас она станет вешаться на шею и, чего доброго, пытать о проблемах!»
Но Линда повела разговор совсем в ином ключе:
— Дорогой, мы достаточно зрелые люди, чтобы понять друг друга. Ты устраиваешь меня как мужчина и джентльмен, я устраиваю тебя как женщина и любовница твоего шефа. Однако сколько ни вглядывайся в будущее, оно для тебя покрыто мглой.
— К чему ты клонишь?
— Джон, нам надо быть вместе… до гроба!
— Вместе до гроба? Это противоречит моим холостяцким принципам.
— А куда ты денешься, мой славный? Клетка, в которой щебечут птички Сэм, Линда и Джон, носит название Лэнгли, не забывай!
Разговор происходил в зимнем коттедже Линды Грейвс на живописном склоне Аппалачей. Они ели хрустящие сандвичи, пили апельсиновый сок, говорили о проблемах, а на следующий день измочаленный Филдс предстал перед доктором Уикли.
— Хелло, Филдс! У вас чудесный цвет кожи! Что нового в России?
— Я устал, босс…
— Я тоже, скажу вам как мужчина мужчине, устаю с этой ненасытной Клеопатрой.
— Вы меня не так поняли. Вот, я подготовил отчет.
— Благодарю.
— Там сложно работать, хожу словно по лезвию бритвы, стал мнительным, раздражительным.
— Такое впечатление, будто я присутствую на торжественной закладке фундамента вашего комплекса неполноценности, — улыбнулся босс, разливая коньяк. — Не следует сгущать краски, коллега. Кстати, Робертс подал в отставку — вакансия свободна! Между нами говоря, во всякой, пусть даже очень солидной, организации имеются свои умники и свои дуралеи. Вопрос лишь в том, кто доминирует на данном этапе. Против логики вещей не попрешь, верно? Ваше здоровье!
Босс, чем-то похожий на вареного краба, вперил совиные зрачки в Джона Филдса:
— Да, дорогой, мы вполне зрелые люди, чтобы понять друг друга. Вы устраиваете меня как сотрудник, но не устраиваете как хахаль моей любовницы. Запомните одно: вы будете моим заместителем при условии, что оставите Линду и, естественно, преодолев мнительность, доработаете в России. Согласен, наша клетка зовется Лэнгли, но поют здесь только те птички, у которых на плечах имеется голова. Авиабилет в Советы возьмете у моего секретаря. Счастливого пути, милый птенчик, и до скорого свидания!..