«Черт бы побрал клетку, птичек и холидей найс!» — думал Филдс, перелетая Атлантику.
* * *
Бабушки-двойняшки прикладами автоматов ранним утром сбивали стокилограммовую сосульку за окном кабинета Филдса. Весна властно вломилась в повседневную жизнь Филиала всемирной женской организации.
Из кабинета Лизочка доносилось:
Маменька, маменька, вон идут драгуны…
Цыть, Груня, сиди, Груня, пусть себе драгуны…
Из кабинета мадам неслось:
Я мужчинов не боюся,
Не страшусь я их измен;
Я по пачпорту Маруся,
По-испански я Ка-армен!
Секретарша сообщила:
— Агапий Иоаныч, вас хочет видеть какая-то дамочка по личному вопросу.
— Впустите.
Вошла простая, застенчивая девушка и, опасливо озираясь по сторонам, присела на краешек стульчика.
— Вас кто-нибудь обидел? — осведомился Филдс.
— Бабушки-близнечихи. Они на меня зашипели.
— О! Я им намылю за это их старческие шейки.
— Правда?
Девушка смущенно улыбнулась:
— А вы меня не узнаете?
— Постойте, постойте… Да вы же ловкая продавщица культтоваров Софочка, та, что попалась на хищении промокашки?!
— Ну да! Не представляете, как я рада!
— Значит, вы уже отсидели?
Вот уж, действительно, столь приятного сюрприза агент 6407 никак не ожидал! Софочка, оказывается, совсем не по своей воле пришла сюда. Так нужно людям, которые в свое время застукали ее в операции «МЫ». Сперва она в резкой форме отказалась на них работать. Ей пригрозили ссылкой в место падения Тунгусского метеорита. Скрепя сердце, она сдалась.
— Скажите, Софочка, теперь вы, как я понимаю, связаны с этими людьми и являетесь Троянским конем в моем стане?
— Да, вы правы. Только, к сожалению, связь у нас односторонняя. Мне объяснили, что, когда наступит час Игрек, ко мне подойдет человек и спросит: «Вам не кажется отвратительным состояние после свадебной попойки?» Я должна ответить: «Если нужен томатный рассол, можете на меня рассчитывать».
— Отлично! — воскликнул Филдс. — Нам известен пароль! Погодите, Софочка, мы им еще утрем нос — век помнить будут свой Игрек.
— За это время я много читала и превратилась в полиглота.
— По собственному опыту скажу, что у человека, ставшего полиглотом, как правило, не доходят руки до собственных мыслей.
— Ой! И я так же считаю. Их у меня совсем нет!
— Кого?
— Собственных мыслей.
— Милушка, зачем они вам? Достаточно того, что вы помните про томатный рассол, а уж остальное я беру на себя.
— А вдруг мы провалимся? Что тогда?
— Тогда… Тогда я вам расскажу о джазовом пианисте-виртуозе, который обязательно где-нибудь да смажет — иначе публика возмутится и разнесет на части фортепиано.
«Должна же Софочка, в конце концов, вытянуть на себя тех людей», — размышлял Филдс, сидя с ней в ресторане с отдающим глубокой стариной названием «Банный лаз», который представлял собой душный сруб, стилизованный под древнерусскую баньку. Еду подавали в деревянных шайках.