Пришлось около минуты постоять на месте. Я впитывал и обрабатывал информацию Тени. Потом встряхнул головой, посмотрел на себя в зеркало и отметил, что я красавчик, как иногда говорили у нас в южных регионах России, рахманщик. Статный, молодой и симпатичный воин в черном с мечом и кинжалом на широком ремне. Уверен, что Люция рядом со мной будет смотреться достойно и снова поползут по дворцу слухи, что герцог Уркварт Ройхо ловелас, каких еще поискать. Ну и пусть болтают. Все это неважно.
Ассир. Серая Пустыня. 20.06.1409.
Скрипнула дверь барака, и в проеме появился Одноглазый Джока.
– Встать, ублюдки! – закричал надсмотрщик. – Живее, мать вашу!
Каторжники зашевелились, а затем стали медленно подниматься с покрытого прелой соломой пола, и среди них находился бывший полковник Ойгерд. Вставать, конечно же, не хотелось. Ночью в бараке опять была разборка, и выспаться не удалось. Кто и с кем бился, без разницы. Но драка могла коснуться и его, так что он не расслаблялся и, зажав в руке длинный гвоздь, не смыкал глаз, пока все не затихло.
– Мрази! Шевелитесь! Кому сказал?! Вы что, не поняли?! – Джока, бритый крепыш в потертой кожанке, с повязкой на левой глазнице и дубиной в правой руке, врезал ногой по заднице ближайшего каторжника и озвучил самую главную угрозу: – Кто последним покинет барак, не получит жратву и питье!
Угроза срабатывала всегда, и народ задвигался активней. Толпа повалила к выходу, и Ойгерд постарался пробиться вперед. Жратва и вода! Единственная отрада в жизни каторжника особлагеря и лишиться утренней порции никому не хотелось. Если не забить желудок кашей и не выпить воды, весь день будешь ходить сонным, не выполнишь дневную норму, и в итоге лишишься обеда, а потом ужина. В конце концов, ослабнешь. После чего «сотоварищи» по бараку тебя опустят и забьют. Все просто.
Несмотря на то, что бывший полковник ночевал в дальнем от выхода углу, куда после ужина добирались только самые сильные каторжане, к выходу он успел. Выскочил из двери пятым от конца и вслед за толпой двинулся к раздаче, высокой деревянной стойке под навесом, за которой под охраной суровых надсмотрщиков находились два откормленных жлоба. Первый выдавал воду, которая от травяных примесей воняла тиной и болотом, а второй кашу и сухари.
Глиняная кружка с водой опустилась перед Ойгердом, и он схватил ее обеими руками. Потрескавшиеся губы прижались к краю, а ноги сделали шаг вперед. Глоток. Другой. Третий. Кружка опустела. Норма. Он у второй раздатки и получил кашу из прелого пшена, поверх которой жлоб бросил ржаной сухарь и деревянную ложку. Новый шаг вперед, поворот и стол.