Я видел и другие, столь же поразительные места – парковые сады с призрачными белыми грибами, массивные храмы, темные внутри, точно дно колодца, даже в те моменты, когда их заполняли жители Наккиги, – и все вокруг казалось тенями. Теперь я жалею, что даже не пытался хорошенько рассмотреть удивительные картины, ведь у меня есть очень серьезные сомнения, что я когда-нибудь снова окажусь в этом странном тайном городе, так не похожем на другие.
Конечно, меня больше всего волновал мой господин. Ему стало хуже, когда мы приблизились к горам, сны были более тяжелыми, а периоды, когда он становился самим собой, совсем редкими. Пока мы шагали сквозь горячие туманы, которые, казалось, заполняли все улицы и общественные места в крепости Наккига, Хакатри стонал и кричал на носилках. В такие моменты мне всегда с трудом удавалось его успокоить, ведь я не мог до него дотрагиваться: даже самое слабое прикосновение к коже было подобно обжигающему действию раскаленного металла.
Постоянно озабоченный его страданиями, я почти ничего не запомнил из нашего долгого, медленного подъема по массивным церемониальным ступенькам, которые вели на верхние уровни – там Верховный священник Хикхи указал нам дом, который предоставили в наше распоряжение, – почти лишенное окон каменное строение, внутри оказавшееся настоящим темным лабиринтом.
Я практически не отходил от лорда Хакатри, когда его посещали целители и даже несколько придворных Наккиги. Хотя аристократы Серебряного дома и озера Небесного зеркала не обращали на меня особого внимания, они относились ко мне с уважением как к слуге наследника правителей Асу'а. Придворные Утук'ку, казалось, вообще меня не замечали. Впрочем, я не ожидал ничего другого – я уже знал, что хикеда'я относились к моему народу как к рабам, – и пришел сюда ради своего господина, а не ради себя. Я делал все, что возможно, в рамках своих обязанностей и игнорировал придворных так же старательно, как они меня.
По правде говоря, даже если бы они хорошо со мной обращались, я не смог бы чувствовать себя в Наккиге уютно. Тяжесть правления королевы превращала ее подданных в подлых и молчаливых существ, а немногие встреченные мной тинукеда'я были рабами. В отличие от большинства других мест, где мне довелось побывать, даже в землях смертных, здесь у меня не возникало ни малейшего желания исследовать бесконечные, окутанные тенями улицы.
Темнота, в которой жили хикеда'я, казалась не просто отсутствием света, она являла собой дух тайного города.
Целители, которые приходили в наш дом, осматривали моего господина, изучали, трогали, задавали вопросы, иногда продолжали проявлять агрессивный интерес даже после того, как он засыпал – а он всегда нуждался в сне, ведь у него не существовало другого способа спастись от боли.