Но стоило ему заснуть, как появлялись сны, а обитателей Наккиги его сны завораживали. Главным наблюдателем стал некий лорд Йедад, который, как я узнал, являлся сыном Нерудада, одного из крупнейших философов хикеда'я в те времена, когда Сад еще оставался нашим домом, – тот самый, кто, как утверждают некоторые, выпустил на свободу Небытие, что привело к его собственной смерти и уничтожению Сада. Тем не менее королева клана Хамака высоко ценила изыскания Йедада, как прежде его отца, а сам лорд не выказывал ни малейшего стыда из-за содеянного отцом.
У Йедада оказалась самая бесцветная кожа из всех хикеда'я, которых я когда-либо встречал, – не просто белая, а почти прозрачная. Под определенными углами я видел вены и работу мускулов и костей, двигавшихся, точно декоративная рыба в пруду, где отражались облака.
Йедад был болезненно худым, с темными, очень большими и пугающе пристальными глазами, как если бы все, на что он смотрел, представляло исключительный интерес и разница между живым и мертвым значения не имела.
После нашего приезда лорд Йедад и его собратья-философы проводили много времени у постели моего господина, но, в отличие от целителей, их гораздо больше интересовала болезнь, чем больной.
Они даже скребли его шрамы от ожогов и уносили для изучения частички, собранные в пергамент. Кроме того, я не понимал смысла многих вопросов, которые они задавали.
«Когда у вас начинается приступ, вы видите стену или занавес красного цвета?» – мог спросить Йедад, словно хотел извлечь какую-то пользу из видений лихорадочного сна.
«Вы слышите голоса? На каком языке они говорят?»
Иногда один или два представителя ордена Песни – ордена верховных магов Утук'ку – присоединялись к Йедаду у постели Хакатри. Я особенно запомнил одного, его звали Карккараджи, он был очень старым и обладал длинными желтыми ногтями, загибавшимися, как когти. Я ни разу не слышал, чтобы он заговорил. Он общался со своими собратьями Певцами жестами, тайным языком знаков Ордена, который они использовали только в общении между собой.
Обычные целители хикеда'я, посещавшие Хакатри, вели себя не так бесцеремонно, как маги, но и они не приносили моему господину истинного облегчения, несмотря на мази, настойки и неприятные жидкости, которые заставляли его глотать.
Мы оставались в Наккиге почти всю Луну Рыси. Я почти не видел брата моего господина, лорда Инелуки, но кто-то из целителей рассказал мне, что его, единственного из нашего отряда, пригласили в королевский дворец, Омей'о Хамака, на аудиенцию с королевой Утук'ку. После этой встречи Инелуки пришел навестить брата, но меня выслали из комнаты, и я не знаю, что между ними произошло. Мой господин Хакатри в тот момент страдал от страшной боли и почти потерял сознание, поэтому я сомневаюсь, что он мог что-то сказать или просто выслушать Инелуки.