— Это ты? — спросил он, указывая на коротко стриженого ребенка, больше напоминающего мальчишку.
Она кивнула. На фото её можно было узнать лишь по рыжим волосам. А он думал, что она крашеная. Значит, ошибся.
Он потянул руку к фотографии седовласого худого мужчины с густыми темными бровями и посмотрел на него так, будто знал его лично.
— Не трогай! — сказала она.
— Это твой дед?
Она снова кивнула и отобрала у него фотографию. Она не любила, когда трогают её вещи.
— Так твой дед Глазач! — воскликнул Павел после короткого молчания.
— Кто?
— Ну, следак.
— Он работал в милиции.
— Да ты чо, он же крутой! Я читал его дела, хотя я не любитель читать.
Олеся почему-то была другого мнения о своем деде. Она помнила его вечно кашляющим кровью из-за туберкулеза. Перед смертью он был просто не выносим. Дни напролет он смотрел телевизор на всю громкостью и орал на каждого, кто осмеливался войти к нему в покои.
К счастью, ей не пришлось рассказывать об этом Павлу. Их беседу прервал звонок в дверь — пришел Иван.
Павел представил его как своего коллегу и был весьма горд этим, в отличие от Ивана, который чуть наклонился к Олесе и сказал:
— Ну, мы с ним такие же коллеги, как Эйнштейн и обезьяны, но если ему так нравится, то пусть.
Олеся улыбнулась, не открывая рта, и отвела взгляд в сторону.
Она провела гостей в большую комнату. Павел расположился всё там же посередине дивана. Олеся присела чуть правее его, как можно правее.
— Так в чем весь сыр-бор? — поинтересовался Иван, усаживаясь, как барин, в кресло слева от дивана. — Что у вас тут приключилось, пока меня не было?
— Слово вам, мадам, — Павел сделал жест руками в сторону Олеси.
Она чуть смутилась. И собравшись с мыслями, начала:
— Ничего. Мне кажется, меня кто-то преследует. Возможно, это маньяк. А так всё нормально, — добавила Олеся, поймав на себе взгляд Иван.
— А про свою ученицу рассказать не хочешь? — вставил Павел.
— Что? — удивилась Олеся.
— Не торопись, Павлик, — вмешался Иван. — Преследование — это очень интересно.
— Я сначала подумала на него, — она указала на Павла.
— Я бы тоже так подумал на твоем месте, — рассмеялся Иван.
— Эй, может, хватит, а? — перебил их дружный смех Павел.
— Конечно, перейдем к делу, — Иван вмиг сделал серьезное лицо, — кого ты подозреваешь, кроме Павла? — сказал он, ехидно поглядывая на неё.
— Вадима.
— Начинается! — возмутился Павел.
Иван снова рассмеялся. Ему нравилось, когда его так называемый коллега выходил из себя.
— Для преследования нужны веские причины, — заметил он, — страсть, ненависть, ревность.
— Расскажи ему про насильника уже, — предложил Павел.