Это обычный ее ответ, и Игорь не придает ему значения.
— Дети хорошо провели вечер.
— Да ну?
— А ты так не думаешь?
— Я теперь уж и не знаю, что мне думать. Я чувствую, что совсем не знаю тебя.
— Ты опять в дурном настроении. — Он тянется за куском сыра, и пальцы его начинают играть с этим куском.
— У меня нет для этого причин?
— Не мне об этом судить.
Екатерина молча укутывает ноги халатом. Игорь замечает, какой тоненькой стала его жена. Она очень похудела, обручальное кольцо постоянно соскакивает у нее с пальца, надо его уменьшить.
Екатерина говорит прямо:
— Игорь, давай уедем отсюда.
— Что?
— Давай куда-нибудь уедем и начнем все сызнова.
— Куда?
— Не знаю. Может быть, на побережье.
— Я не могу. — Он продолжает играть с сыром.
— Почему не можешь?
— Мне здесь хорошо работается.
— Ты уверен? Уже несколько недель ты мне ничего не показывал.
— Я еще не закончил. Но идеи являются, как никогда прежде.
— Это не просто слова?
— Нет!
— Ты, похоже, нервничаешь.
— Это ты нервничаешь.
— Допускаю. Это потому, что я здесь несчастна.
— Что ж, а я — счастлив.
— Это эгоизм.
— Я предпочитаю называть это одержимостью творчеством.
— А я называю это эгоизмом.
— Сожалею.
— В самом деле?
— Я же сказал. — Но в его взгляде нет раскаяния. Они уже и раньше спорили об этом.
— Твой талант не извиняет твоего неприличного поведения.
— Если бы не мой талант, мы до сих пор торчали бы в России.
— И это было бы так плохо?
— Если тебе важна только благопристойность, то да, было бы. Очень плохо.
Пола халата сползает, обнажив колено Екатерины. Перехватив взгляд Игоря, Екатерина быстро запахивает халат.
— По крайней мере мы были бы среди друзей.
— Без копейки денег.
— Мы и теперь без копейки денег.
— Неправда. Я зарабатываю деньги, делая переложения для пианолы. Это неплохая возможность выжить.
— Мне хочется быть счастливой.
— Ты и будешь счастливой, — говорит он без особой уверенности.
— Ты не можешь сказать, что я тебя не поддерживала.
— Я никогда этого не говорил.
— Так почему же ты не способен в виде исключения поддержать меня?
— Я помогал тебе многие годы. С тех пор как ты стала болеть. Я полагаю, что и это ты называешь эгоизмом!
— Мне здесь плохо, я хочу уехать. — Сила ее мольбы такова, что она даже подается вперед. — Пожалуйста!
— Слушай, — вздыхает он. — Имеет смысл остаться здесь хотя бы до Нового года.
— Имеет смысл — для тебя.
— Мы здесь на каникулах.
— Нет, на самом деле мы не на каникулах, — поправляет Екатерина. — Мы в ссылке.
— Екатерина, если ты собираешься огрызаться на любое мое замечание, почему бы тебе не отправиться наверх, в кровать?