Прошлой ночью я чувствовал, как в воздухе буквально сгущаются его злоба и ненависть. Он произнес всего несколько слов, но произнес их смачно.
– Мы виделись ночью.
У Кейна от удивления вытянулось лицо. Он сложил руки на груди и посмотрел на меня как на душевнобольного.
– Зачем?
– Я собирался заплатить ему.
– Ты что, шутишь, да? – спросил он. – Ты заплатил ему за его раба?
Кейн схватился за голову, как будто она должна была разлететься на куски.
– То есть мы ее похитили, а теперь ты готов заплатить? Ну ты, сука, даешь!
– Я просто хотел, чтобы он оставил ее в покое.
– И он взял деньги?
– Нет.
К несчастью.
– Так что теперь будем воевать.
– Значит, она представляет для него гораздо большую ценность, нежели мы полагали.
Кейн едва заметно улыбнулся:
– А хорошо, что я ее уделал. Теперь думаю, ему очень приятно.
Я был уже на пределе. После того, что он сделал с Пуговицей, я видел в нем не брата, а врага…
– Мы должны работать вместе. И убить его – раз и навсегда.
– Думаешь завалить одного из столпов преступного мира Европы? – недоверчиво спросил Кейн.
– Да.
Кейн подошел к столу, налил новый стакан и, стоя ко мне спиной, одним махом опорожнил его. На его нижней губе виднелось несколько золотистых капелек. Кейн стер их рукавом.
– Если бы такое было возможно, мы бы давно его грохнули.
– Это возможно.
– Первый план все-таки лучше. Он работает, причем уже сейчас.
Нет. Пуговица больше не будет страдать. Больше никто не тронет ее даже пальцем.
– Нет.
Кейн трахнул стаканом о стол, едва не разбив его.
– Если бы ты в нее влюбился, я еще мог бы понять. Неужели влюбился?
Такого слова в моем лексиконе не существовало. Во всяком случае, за последние пятнадцать лет я никому не признавался в любви. Вообще, моя привязанность к Пуговице представлялась мне каким-то чудом, но слово «любовь» было здесь ни при чем.
– Нет.
– Тогда я совсем ничего не понимаю.
Да и я сам толком мало что понимал.
– Благодаря твоим фотографиям Боунс думает, что мы ее пытаем. Так что сидим на заднице ровно, а как только Боунс попытается отбить ее у нас, мы его тогда и прихватим.
– Или же просто передадим ее и посмотрим, как она сдохнет у него на руках.
Нет, не сдохнет. Перл не будет умирать ни на чьих руках.
– Кейн, я сказал: нет.
– А я говорю – да.
Я испытал дикое желание пустить пулю ему меж глаз.
– Либо ты со мной, либо уходи.
– Куда это?
– Уходи нах*й из моей жизни!
Кейн мог заниматься оружейным бизнесом, который меня не слишком привлекал. Тем более что если он может пойти против меня в этом деле, у меня не будет оснований доверять ему в других делах. А при таких условиях мы бы ни черта не доспели ни в каком деле.