— Ничего себе! — поднял голову Никита. — Крутяк! Ой, тетя, а у тебя что? Кровь?
— Шуруй шустренько! Давай-давай! — скомандовала я. — Не рассматриваем! Просто бежим к дверям и стучимся! Раз… Два…
— Три! — выдал Никита. И они потащили перепуганную девочку к двери.
— Все девчонки тяжелые! Ненавижу девчонок! — буркнул Никита, стучась ногой. — Откройте!
— Бзззз! — слышалось над головами.
Я утешала себя тем, что мстить феи будут не мне, а клейкой ленте. Бессмысленно и беспощадно мстить. Если спросят, кто поставил их на грань вымирания, можете вписать мое имя в учебник!
— Открывайте! — процедила я, тяжело выдыхая. Двери распахнулись, и я выдохнула.
Буквально секунду на меня смотрели, как на вернувшуюся с того света. Для живой я выглядела довольно вяло. Для покойницы слишком резво.
— Жива! — послышался знакомый голос. А я устало сгрузила с рук Пенелопу.
— Дориан! — бросилась мать с кресла. Она обнимала взъерошенного ребенка и рыдала в его макушку.
— Доченька! — закричали родители, принимая на руки своего нахохлившегося воробышка. — Мама и папа здесь! Все хорошо! Милая… Ну ответь…
— Тише, тише, — Пенелопу усаживали в кресло и приводили в чувство. Она слабо вертела головой и не до конца понимала, что произошло. Я видела, как заклинание лечит ей коленку.
Никиту отбили у меня преподаватели. В двери влетали еще маги. Они занимались детьми.
— Да! Урфин их обманул! Он успел отвлечь фей, — давал «интервью» Никита, пока я стирала кровь с его щеки.
Рядом суетилась мадам в белой мантии. Она залечивала на нем мелкие царапины.
— Это моя тетя придумала! — с гордостью произнес Никита. Но всем было плевать.
— Блу! Блу! — кричала Пенелопа, прижав к себе розового драфона. — Там моя Блу!
— Увы, тут… — опустила глаза старушка-преподавательница. — Мне жаль…Ее сложно будет выходить… Драфон — это защитный фамильяр. Он свой долг выполнил…
— Я куплю тебе новую Блу, — убеждал дядя, положив руку на зареванную щеку: «Моя Блу!!!»
— Мне очень жаль. Но магия тут бессильна, — вздохнул немолодой чародей из преподавательского состава. Маленький драфончик посмотрел на меня жалобно-жалобно. Он повел изуродованным крылом.
У меня дрогнуло сердце.
— Я попробую его спасти. Можно? — спросила я, глядя в янтарные глазки. Я очень надеялась, что он не вымахает в половину квартиры.
— А смысл? — пожал плечами немолодой преподаватель. — Это же просто фамильяр!
— И что? — удивилась я, опускаясь к сапфировой красавице. — Он спас жизнь ребенку.
— Если бы мы за каждым фамильяром убивались, — послышался ворчливый голос старушки. — Фамильяр — это расходная магия.