Там мы переложили золотые монеты из маленького бочонка, найденного в ухоронке Адольфа, в мешок, который я запер в сундуке, оставшемся от Барзаги. Монеты были почти сплошь безантами, не считая десятка монет чуть поменьше, без всяких изображений, только с непонятными надписями арабской вязью. Вим ещё в Танненберге, во время подсчётов, предположил, что это сарацинские динары. Думаю, так оно и есть. Как рассказывал Луиджи во время путешествия в Хельфенштейн, эти монеты активно используются в средиземноморской торговле наряду с безантами, которые весят где-то на одну восемнадцатую больше. Во всех портах, включая Геную, их берут без проблем, но чем дальше от побережья — тем неодобрительнее Церковь смотрит на «деньги врагов Христа», да и местные торговцы, пользуясь этим, задирают цены. Так что направляющиеся к северу от средиземноморского побережья, включая самого Луиджи и его родичей из торгового дома Пеллегрини, стараются обменять динары на золотую валюту из христианской Византии, играющую сейчас в Европе ту же роль, что и доллар в мире в моей прошлой жизни.
Прочие европейцы, как рассказывал мне гид Алессандро, начнут чеканить свои золотые деньги только в середине следующего, XIII века, нажившись на крестовых походах, разграблении Византии и перехвате торговых путей с Востока, когда за флорентийскими флоринами лавинообразно пойдут венецианские цехины, болонские болоньино, миланские империалы, генуэзские дженовино, немецкие рейхсгульдинеры, венгерские дукаты, французские экю и прочие, несть им числа. А эти динары, наверное, достались разбойникам от какого-то левантийского или магрибинского купца, который то ли не знал о неудобствах с динарами в Европе, то ли пренебрёг ими.
Из большого бочонка с серебряными деньгами, в которых знающий греческий язык Вим в Танненберге опознал византийские милиарисии, равные по весу безантам и любимые путешествующими европейскими купцами, я извлёк обнаруженные ещё в лесной деревне во время осмотра разбойничьего клада брусочки серебра. Из них девятнадцать представляли собой вытянутые шестиугольники с тупыми концами, длиной семь с половиной сантиметров и шириной где-то четыре. Ещё два были похожей формы, но более вытянутые и узкие, длиннее почти в два раза, напоминавшие на вид затупленный наконечник копья. На тех и других стояли круглые клейма. В них, на коротких брусках, приглядевшись, можно было разобрать фигуру с нимбом вокруг головы, крыльями за плечами, мечом в одной руке и державой в другой. На длинных в клеймах был виден некий птиц с растопыренными крыльями и в короне, держащий в лапах длинный крест. Ребята долго гадали, что это такое, высказывая обоснованное предположение, что брусочки являются деньгами, но не могли понять чьими. Никто даже близко не угадал.