Исключение составлял только Элиас Олсен.
– Это фантастическое место, – сказал он двоюродной сестре, показывая дорогу. – Да, я знаю, что оно выглядит невзрачным, непривлекательным и так далее, но, поверь мне, Марта, на этом острове есть жизнь, наша жизнь. Я ходил на кладбище – и попозже отведу вас туда, – там наши предки. Их имена вырезаны на деревянных досках. И маяк. Вы должны увидеть маяк. Там всё одиночество старого Арне. А теперь – к столу!
«Будем здоровы!»
«Да здравствует Норвегия!»
Тосты следовали один за другим – бокал за бокалом. Но обстановка за столом всё-таки оставалась довольно сдержанной и натянутой, а интерес друг к другу казался нарочитым.
В какой-то момент Арне встал и подошел к одному из окон главного дома.
Мать крикнула ему вслед:
– Эй, ты что там собрался делать?
Арне положил предмет, который держал в руках, на подоконник и нажал на кнопку.
Через несколько мгновений на полной громкости зазвучала песня «Элинор Ригби», новый хит «Битлз».
– А может, поженимся?
Шарлотта посмотрела на своего молодого человека. Она нахмурилась и слегка наклонила голову, как делает собака, которая слышит шум, но не понимает, что это.
– Может, поженимся? – повторил Кристоффер.
Он пил алкоголь, как почти все за столом, но опьянеть еще не успел: он был в том состоянии, когда слова легко срываются с языка, а мысли катятся, как валуны с откоса.
– Ты имеешь в виду свадьбу с гостями, нарядами, цветами? – спросила Шарлотта. – То, что, по твоим же словам, нужно благонамеренным буржуа и иже с ними?
Кристоффер промолчал.
Шарлотта пососала кончик пальца, как скучающий ребенок, и потеребила нижнюю губу, задумавшись. Всякий раз, когда она напряженно думала, то слегка щурилась, а на лице появлялось подобие ироничной улыбки.
– Поняла! – наконец воскликнула она. – Ты боишься матери!
– Что?
– Ты боишься мамочки! – почти пропела она.
– Ошибаешься, красавица!
– Как бы не так!
– Ошибаешься, поверь мне!
Почему эта идея пришла ему в голову? Почему сейчас, внезапно? Дело тут не в матери, как думала Шарлотта, а в тех людях, которые составляли нечто целое, хотя жили в разных концах света, имели разный достаток, ладили друг с другом или ненавидели. Эти люди были семьей. Вот что он внезапно осознал.
Свободное платье Шарлотты никого не обмануло – Кристоффер станет отцом. Слово «семья» уже который час вертелось в его голове на разные лады. Остров Немого точно заклинал его, читал над ним магический заговор.
– Значит, ты хочешь, чтобы мы поженились? Как твои родители, как мои. Как наши бабушки и дедушки. Как люди сто или тысячу лет назад. С церемонией, песнопениями, в окружении святош, перед лицом Господа нашего и до конца дней. Ты этого хочешь?