Нужен покровитель воинов, какой-нибудь Перун в остроконечном шлеме или задира Марс или одноглазый Один… Неуверенно тюкаю топором, пытаясь придать дереву хотя бы приблизительное сходство с одним из этих персонажей.
— Можно, я попробую? — просит Сибилла.
С облегчением, но без особой надежды отдаю ей топор. Сиби придирчиво оглядывает столб, обходя его по кругу. Она начинает беспорядочно бить по нему топориком, время от времени отходя в сторону и любуясь общей картиной. Древесный ствол постепенно обретает черты человеческой фигуры.
— А у тебя получается, — хвалю я.
— Я художку заканчивала, — гордо сообщает Сибилла, — правда топором еще ни разу… не рисовала.
Береза старая, ствол изогнут и покрыт темными наростами, если присмотреться то они напоминают…
— Сиби, ты что нарубила?! Это же баба!
— А ты из такой фигуристой фактуры мужика захотел сделать? — ничуть не смущаясь отвечает Сибилла, — дерево же само подсказывает. Да и что за мужик будет от своих последователей обет безбрачия требовать? А вот богиня — запросто. Женщины ревнивые…
Она так и сказала о женщинах в третьем лице, словно старалась показать. что сама от этих бабских предрассудков далека.
— Бисквитик, ты не могла бы чуть развернуться? Вот так, чтобы я… да-да, идеально! — просит Сиби.
— Что идеально? — не поняла Настя.
— Все хорошо, просто стой где стоишь! — взмолилась Сибилла.
Твою мать! Я только сейчас понял, кого мне напоминает деревянное изваяние. Мощными буферами, тонкой талией и налитой попкой деревянная богиня грубо, приближенно, но удивительно узнаваемо повторяло Бисквитика.
— Готово! — Сиби в несколько ударов завершила губастенькую мордашку богини. — Встречайте! Богиня…Бис…Бис… — она явно косилась на Бисквитика, — Бистия! Прими наши дары, богиня!
Она очень театрально упала на колени, и положила секиру к подножью столба. Я поволок туда же Симбу, с трудом усаживая его перед идолом.
— Симба! Гляди… вперед гляди! Это твоя богиня!
— Ы-ы-ы-ы! — Симба "навелся" взглядом на идола и пустил слюни.
— Богиня, — произнес я, — прости этого долбо… бестолкового человека. Он хотел как лучше, а получилось, как всегда. Верни в его голову остатки рассудка, он и так не слишком с ним дружит.
Я ухватил сопротивляющегося Симбу за загривок и заставил наклонить голову к земле, а сам смотрел в скуластое лицо с пухлыми щечками, по которому словно пробежала тень от облака…
— Андрюха… блин, какого хрена?! Вы что, меня связали?!
Сейчас я был рад даже самым тупым вопросам. Просто рад, что слышу связные слова рядом с собой.
— Сиди смирно, паладин хренов! — я начал развязывать узел на запястьях у друга, — Ты что, ничего не помнишь?