Доронин недовольно покачал головой:
— При чем тут училище? Вы теперь на флоте, и у вас есть возможность полазить, пощупать, узнать.
— Я ходил по кораблю, знакомился. Только, мне кажется, мало...
— Мало или много — мы сейчас узнаем. Идемте! Доронин резко поднялся и надел фуражку.
«Везет же... — подумал Геннадий. — Надо было угодить под начало такого дотошного командира».
С виноватым видом он следовал за Дорониным, думая, как бы, чего доброго, не опозориться на глазах у матросов, работающих в отсеках.
В одном из отсеков Доронин задержался и потребовал объяснить-ему схему приборов управления стрельбой. «Счастливый билет», — обрадовался Геннадий. Как раз на выпускном экзамене он вытянул эту же самую схему и ответил на пятерку. С полным знанием дела начал он показывать устройство приборов и рассказывать, как они вырабатывают данные для стрельбы и синхронно посылают их на боевые посты. С кнопок, переключателей, сигнальных лампочек он переводил взгляд на командира корабля, на его безразличное лицо и никак не мог понять, доволен он знаниями Геннадия или постоит, послушает и преподнесет какую-нибудь пилюлю...
Доронин не сделал никаких замечаний, а коротко бросил:
— Хватит! Идемте!
Они шли дальше. Доронин то и дело останавливался и требовал показать воздушные магистрали, объяснить, где, в районе каких шпангоутов расположены балластные цистерны, и многое другое...
А когда, обойдя чуть ли не весь корабль, они вернулись в штурманскую рубку, Доронин сел на стул и спокойно подытожил:
— На троечку знаете, штурман.
Не торопясь развертывал Геннадий карту северного театра, показывал фарватеры, маяки, объясняя при этом систему радионавигации. Вдруг он заметил интерес на лице командира и сразу ободрился. Уже спокойней и уверенней объяснял он характерные особенности течений в различных районах Баренцева и Карского морей, рассказывал о гидрологии морей, а в отношении ледового режима приводил новейшие данные советских дрейфующих станций.
— Довольно! — строго сказал Доронин. — Свое дело знаете много лучше...
И, точно сразу забыв об экзамене, мягко спросил:
— Кажется, адмирал Максимов с вами говорил насчет истории подледного плавания?
— Так точно, говорил.
— Ну и что вы решили?
— Я заказал в Североморске литературу и буду этим заниматься, как только освоюсь на корабле.
— Слушайте, штурман! В таком случае вам сам бог велел стать для начала нашим корабельным историком. Правда, исторический журнал у нас ведет замполит. Вы будете его правой рукой.
Геннадий обрадовался: пожалуй, это дело по нему. И смотрел, не решаясь перебить командира, увлеченного своей идеей.