Лёлита или роман про Ё (Сеничев) - страница 3

А началось с того, что брат приехал, Андрюха, младшенький мой. Ну как младшенький — младшенькая у нас Светка, чудо в перьях, тридцать три несчастья. Бабе сорок через полгода, а со стороны — салага и салага.

Ей бы эту историю и рассказывать — тот ещё Баян. И сюжетов не меряно, притягивает она все эти катаклизмы, что ли? У меня тогда грешным делом мелькнуло даже: а не из-за неё ли всё и… Ну да, опять же, чего уж теперь…

Короче, приехал Андрюха. А жалует он нас в пятилетку раз. И обычно без предупреждения, натуральным снегом на голову. А тут погоду как с собой привёз — первое настоящее тепло того запоздалого лета. «Вот это я понимаю гостинец!» — это уже Анька, жена моя, если сами не сообразили. И чего теперь? — говорит. — На огороде, что ль, сидеть? Мне: иди заводи, Светке звонит: хватай своих и сюда двигайте — поедем Андрюхе красоты казать. Он: что? вот так вот, не выпимши, не закусимши? А там, говорит моя Анечка, и напою, и накормлю — такой день да не украсть? И давай сумки набивать.

А места у нас и в самом деле чудесные. Зря, что ли, братан в глаза прямо и говорит: не к вам я езжу — на воздух здешний полюбоваться, небушком родным подышать. И ведь прав стервец: есть в тутошних широтах что-то неповторимое. Опять же, Ока под боком. Собрались, в общем, на раз и два…

А за воротами уже гудят: Светка с Вольдемаром подкатили с пацанами своими. Тимке восемнадцать, студент, из тех, что ботаниками зовут. Друзья — кто по клубам шарится, кто уже бабки рубит по-тихому, а этот сутками за компутером — не подойди. Светка жалуется: двух слов от него за день не услышишь. «Тим, ты ел? — Ел. — Пойдёшь куда? — Не-а». И всё тебе общение. Единственный, на кого реагирует — Егорка. Тот у них поздний, шести нет, а дружные — хоть кино снимай. Тим даже сказки ему на ночь читает — идите, говорит, зеркалом своим кривым любуйтесь, а мы уж тут сами. Овсянку по утрам сам варит — и себе, и мелкому. Одно слово: старшой. Хорошие, в общем, пацаны. Правильные. Не то что моя Шпана Валентинна…

Нет, так-то Лёлька прелесть редкая. Просто обидно немножко: у Светки одни мужики, а я как в малиннике. А шпаной зову исключительно за возраст — тринадцать егозе, вот и строит нас: она же хоть и шпана, а Амадеус, наша Лёлечка, взяла и выжила вопреки всем прогнозам. А мы радуемся и терпим порой, чего ни один Макаренко бы не стерпел. Ведь это ж Лёлька!..

Единственная, между прочим, кто закочевряжилась тогда ехать: вечером, видишь ли, футбол, наши, видишь ли, с греками рубиться будут, а она должна в это время курицу горелую грызть да ноги в воде бултыхать, потому что ясно же, вернуться не успеем и тому подобное. Главное, нам, мужикам, до барабана, а этой вынь да положь.