возвращения его будет Эрасти с арагвинцами. Без моего желания ничто не
свершится. Поезжайте спокойно. Не тайна, мой Даутбек, тебя Димитрий больше
нас всех любит, да и ты...
- Жалею, - слегка смутился Даутбек, - ведь никогда Димитрий не изведает
счастья очага.
- А ты?
- Тоже нет, Георгий. Незачем перед вами скрывать, - из дружбы к
Димитрию, пусть его рана не вскроется моим счастьем. Хотя, спасибо небу,
счастьем не жертвую, сердце никого не держит... Но не об этом сейчас
разговор, все сделаем по твоему замыслу.
Помолчали. Дато с уважением слушал мужественного друга, во имя дружбы
отрешившегося от личной радости. О благородных порывах думал и Саакадзе:
может, так лучше, меньше слез... Слез?.. Саакадзе вздрогнул: откуда такие
мысли?
- Даутбек, - внезапно спросил Саакадзе, - ты никогда не думал о нашем
сходстве?
- Думал, Георгий, как будто совсем не похожи, но чем-то совсем
одинаковы. Может, когда-нибудь пригодится... Знаешь, сейчас пришло в голову:
хорошо, что в Носте собираемся, нельзя надолго от народа уходить. Носте -
это твой колодец, откуда можешь без конца черпать любовь и признательность
народа. Из Верхней, Средней и Нижней Картли туда приходят глехи, месепе,
даже мсахури, посмотреть, как у тебя крестьяне живут. Не возгордился ли ты?
Не позабыл ли звание вождя народа? Не обложил ли его двойной данью? По всей
Картли идут споры. Если хочешь, чтобы пламя веры в тебе не погасло, надо
подбрасывать ароматные ветви.
- Прав Даутбек, нам всем следует навещать свои уделы, - проникновенно
сказал Дато. - Говорят, мой отец совсем голову потерял от богатства, дом в
три этажа с башнями воздвиг, всех глехи и месепе работой и податью замучил,
моим именем злоупотребляет...
- Ты об отце как о чужом говоришь, так тоже не совсем хорошо.
- Дорогой Даутбек, не могу любить за одно родство, за дела люблю.
Слышал, Георгий, отец собирается просить тебя о потомственном азнаурстве.
Откажи!
- Нет, мой Дато, уже сам решил наделы увеличить и родителей "барсов"
перевести в потомственные азнауры. Католикос скрепит подписи правителя,
тогда во веки веков никто не посмеет отнять звание и дарованное. Надо все
предвидеть, еще не окончен путь борьбы, князья живы, Шадиман тоже: неразумно
оставлять близких без защиты. Азнауры с большими наделами и с собственными
дружинниками будут защищены, как панцирями. В Носте объявлю об этом. И еще
объявлю: всех участников Марткобской битвы перевожу в мсахури - будь то