– Не похожа я на нее, вот еще.
– Да точно похожа. Один тип.
– Какой еще тип?
– Ну, один тип внешности у вас. Ему, видно, как раз такие женщины нравились – высокие, крепкие, с крупными чертами лица. Ну, точно! – Димыч рассматривал меня совсем уже бесцеремонно, как скелет мамонта в музее. Даже начал медленно обходить меня вокруг. – Рост выше среднего. Телосложение атлетическое. Волосы темные средней длины. Глаза большие, карие. Нос крупный, прямой. Рот большой, губы пухлые…
– Иди к черту! – от души посоветовала я, встретившись с Димычем взглядом на очередном его витке вокруг меня. – Какой же у меня крупный нос?! У меня нормальный. И у жены Коненко тоже – Светка, вообще, девка симпатичная.
– Так я разве говорю, что не симпатичная? Я как раз наоборот. И Коненко вашего я очень даже понимаю. Просто, теперь понятно, какие женщины ему нравились.
Но я решила на всякий случай надуться на Димыча. Его описание нашего со Светланой Коненко типа внешности сильно напоминало мне особые приметы преступников, как их обычно перечисляют в детективах. И, кроме того, нос у меня совсем не крупный. Нормальный у меня нос, пусть не врет.
Димыч дернул меня за руку:
– Посмотри, это не ваши прибыли?
Я вгляделась в лица людей, выходящих из двух только что подъехавших автобусов. Так, вот Люся, Ленка, Света из бухгалтерии, Сережа-дизайнер… Я растерянно кивнула Димычу.
– Ну все, ты меня не знаешь. Встречаемся на этом месте, – пробормотал он и моментально куда-то исчез.
Я направилась в сторону автобусов, краем глаза отметив, что из фургона «Ритуальные услуги» уже выплывает, покачиваясь на многочисленных руках, открытый гроб с несчастным Вовкой Коненко.
Пристроившись к похоронной процессии между Люсей и Ленкой, я попыталась придать лицу скорбное выражение. Правда, я не очень хорошо себе представляла, как именно нужно выражать лицом скорбь. На всякий случай закусила губу и опустила глаза. Было очень стыдно перед убитым Вовкой, но горевать по-настоящему именно сейчас, когда это было бы особенно уместно, никак не получалось. Не увязывалось у меня в голове то, что Вовки больше нет, и вот это наше массовое шествие. Как будто все, что сейчас происходило, было совсем по другой причине. Да еще эти Димкины наставления. Я все время думала, как мне завести разговор на нужную тему, при этом не задев чувств окружающих. А то получится, что все горевать сюда пришли, а я сплетнями интересоваться.
И вообще, уместно ли вести разговоры, двигаясь вслед за гробом? Я украдкой посмотрела по сторонам и оторопела. Все мои терзания, похоже, были совершенно напрасны. Большинство людей, меня сейчас окружавших, не озаботились даже вид печальный сделать.