— У меня мандраж, неужели вы не понимаете, Люсия?
— Мандраж теперь, когда ты еще не должен произнести ни слова! А как бы ты чувствовал себя в театре на сцене?
— Наверняка лучше. По крайней мере я бы сознавал окончательность, непоправимость того, что делаю. Что мне больше всего мешает на съемочной площадке, так это мысль о том, что сцену можно прервать, начать все сначала… У меня нет времени привыкнуть к моему страху, понимаете? Как только я ошибаюсь — стоп! На сцене, по мере того как развивались бы события, все б утряслось.
Мой аргумент ее поразил.
— Да, понимаю, мой мальчик… Как же нам в таком случае поступить?
Мне пришла в голову одна идея.
— Вместо того, чтобы объяснять, покажите мне все сами, Люсия! Перед началом каждого эпизода, играйте мою роль… У меня достаточно воображения, чтобы, так сказать, транспонировать.
Люсия задумалась.
— Попробуем…
* * *
Моя идея оказалась блестящей. Начиная с этого момента все стало очень просто.
Люсия обладала удивительным талантом. Когда она вживалась в роль, создавалось впечатление, что никто на свете не сможет исполнить ее лучше, чем она, даже если это какая-нибудь совершенно невозможная роль, скажем, несчастного юноши!
Затем меня снимали со спины. Кажется, что здесь можно сделать такого, однако Люсии удалось создать столь правдивый образ, что я был потрясен.
Одна рука у нее свисала вдоль тела и судорожно сжималась. Иногда, в зависимости от громкости телевизора, она втягивала голову в плечи. Когда она встала, чтобы подойти к двери, тревожный момент напряженного ожидания был передан ею просто гениально. Я понял, до какой степени мой персонаж должен был чувствовать себя между двух огней; насколько он должен был опасаться той искры, которая, вспыхнув, уничтожила бы счастье его отца…
— Спасибо, Люсия, я понял.
Эпизод тут же отсняли. Мой страх исчез: в меня вселился темперамент, гений — я должен это сказать — Люсии. Пусть через посредника, но играла она!
Все прошло безукоризненно.
— Отлично! — ликовала Люсия. — Сделаем еще один дубль, но это то, что надо, малыш..
На сей раз во взгляде ассистента не было злорадства.
* * *
Таким образом мы и продолжили. Это оказалась именно та система, которая была нужна. Люсия играла, а я спокойно и послушно повторял за ней ее жесты, интонации, мимику… Я был хорошим имитатором. Я ей одалживал свое лицо, но мою роль играла она. То, чем я занимался, напоминало по сути дела альбомчики «Раскрась сам», до которых так падки дети и которые скорее лишают художественного вкуса, чем воспитывают его.