— Можно предположить, пока только предположить, что донесения составляет Александр Пеев, а жена Попова — связная, — продолжал доктор Делиус.
— Возьмем прямо на улице эту Белину, выпотрошим и узнаем!— Полковник Недев готов к действию. — При ней должна оказаться и радиограмма. Не на память же она заучивает текст.
— А если ничего не окажется? Только спугнем.
— Можем устроить автомобильную катастрофу. Обыщем в мертвецкой.
— А если радиограмма окажется зашифрованной? Так оно, видимо, и есть: Пеев — серьезный разведчик, — абверовец закурил, глубоко затянулся. — Нет, господа, наберемся терпения, выясним еще кое-что...
— Хорошо. А пока установим агентурное наблюдение за Пеевым и за всеми, с кем он вступает в контакты, — добавил Кочо Стоянов.
Так в сферу внимания контрразведки попали еще несколько десятков человек. В том числе даже те, с кем адвокат просто раскланивался на улице или случайно оказался за столиком в кафе. В список попал даже генерал Никифор Никифоров, выпивший чашку турецкого кофе в «сладкарнице» на углу против Городского сада. Впрочем, подозревать самого начальника судебного отдела военного министерства не было никаких оснований — и Кочо Стоянов самолично вычеркнул Никифорова из агентурного списка.
Западня
Поздний вечер 16 апреля 1943 года. Кабинет полковника Недева. Полковник, насупившись, смотрит на Кочо. Стоянов поворачивается к доктору Делиусу. Лицо немца бесстрастно. Мерцают толстые стекла очков. Лицо матовое от умело нанесенного слоя пудры. В белых артистических пальцах — неизменная сигарета. Доктор легко затягивается и кивает.
Стоянов приказывает Недеву:
— Давай!
Полковник снимает трубку внутреннего телефона.
В казарме батальона службы безопасности верещит сигнал тревоги.
Раздвигаются окованные ворота. Набирая скорость, крытые автомашины вылетают на вечернюю улицу.
По тротуару улицы Царя Самуила спешат запоздалые прохожие. Машины останавливаются за квартал от дома № 35. Подхватывая полы шинелей, придерживая автоматы, из кузовов высыпают солдаты. Прохожие шарахаются в подворотни: «Снова облава!»
За углом дома, в глухой темноте — автобус-пеленгатор. Оператор настроился на волну тайной радиостанции. Он едва поспевает записывать: радист той станции — высшей квалификации, настоящий ас эфира.
Солдаты окружили дом — мышь не выскользнет. Большая группа, предводительствуемая офицером, поднимается по лестнице. Офицер шепотом передает по цепочке:
— Ни в коем случае не стрелять! Брать живым!
У двери на четвертом этаже вперед выходит узкоплечий человечек — вор Крючок. Шмыгая носом, он ловко вставляет отмычку в замочную скважину. Придерживает ручку. Бесшумно открывает дверь.