Ублюдки…
Лежащий на земле человек в афганской одежде пошевелился. У него это получилось, хотя все тело страшно болело. Дышалось — с хрипом, тяжело, воздух царапал глотку. Обезвоживание…
Сколько еще идти?
Солнце стремительно падало за барханы…
Человек в афганской одежде закашлялся, перевернулся на бок. Он чувствовал себя, как девяностолетний старик.
Ублюдки. Он никогда не забудет сержанта ВАИ, выстрелившего в него. Из-под земли его достанет.
Шило… гаденыш, что ты наделал. Как же теперь будет то…
Автомата у него — не было. Снайперская винтовка осталась в машине и была уничтожена вместе с ней. Пистолет, который он всегда носил в кармане взведенным — был. Можно было бы застрелиться, отмучавшись разом, но он решил, что не доставит этим — такого удовольствия.
Офицер!
Встреча в пограничной зоне, советский вертолет в Пакистане, американцы. Все это как то связано.
Они видели то, что не должны были видеть. На них нацелили Скорпион, это просто так не сделаешь, и отданный боевой приказ обязательно будет зафиксирован. Все данные записываются. В случае чего — записи объективного контроля поднимут и если что не так — придется отвечать.
Значит, одно из двух. Либо тот, кто это сделал — не боится ответственности, либо — фактор времени не играет для него роди. Он понимает, что разоблачить его уже не успеют.
Шило… гаденыш.
Он понял, что Шило сознательно разменял свою жизнь на его. Дал ему жить и погиб сам. Он прекрасно понимал, что если они остановят машину и бросятся в разные стороны — оператор Скорпиона просто переключит режим поиска и разнесет на атомы сначала одного, а потом и другого. Этот самолет для того и конструировался, от него не уйти. Есть единственный выход — кто-то должен оставаться за рулем и вести машину зная, что максимум через несколько минут ее разнесут на куски. Шило так и поступил — он первым понял, что будет и выпихнул своего командира и друга из машины, давая ему жить. И отомстить.
Только поэтому — до сих пор Скворцов не застрелился. До сих пор — он шел по пустыне ночами, упорно ставя одну ногу перед другой. Он должен был выжить, чтобы разобраться во всем и отомстить. Пуля в пистолете — предназначалась не ему…
Стемнело. Барханы накрыла тьма.
Поднявшись — сначала на колени, потом на ноги — он огляделся — туда, сюда. Никого. Ни одной машины.
Скворцов с трудом поднялся на ноги и медленно побрел в направлении дороги на Кандагар. Он думал, что она где-то там.
… ты… чего… он… товарищ…
Глаза. Господи, как же больно…
Струйка воды, стекающая в рот. Это уже рай?
Или это продолжается ад? И снова этот гул…