Кто-то взял его за плечи и тряханул, как следует.
— Приходи в себя, сучье отродье! Давай!
Кто-то хлестнул его по щеке — так, что чуть голова не оторвалась. Потом — еще раз.
— Хватит — сказал кто-то — дай ему воды.
— Есть…
Судя по звукам — кто-то то взял ведро с бетонного пола, с размаху опрокинул на привязанного к стулу человека.
— Давай, приходи в себя! Как предавать, так все горазды!
Предавать. Предатель…
Полковник решил, что дальше смысла притворяться нет.
— Свет… погасите…
— Чего?!
Новая плюха прилетела откуда-то из слепящей тьмы — свет фонаря был именно слепящей тьмой, ничего не было видно. Во рту было солоно и мерзко…
— У… сучий выродок, душманское отродье!
— Выйдите, сержант!
Хлопнула дверь. Внезапно — прожектор с хлопком погас.
Полковник открыл обожженные слепящим светом глаза. Голова раскалывалась, перед глазами — плавали ослепительно яркие точки.
Его следователь был худ, лысоват, с аккуратными усиками, в военной форме без знаков различия. КГБ, к гадалке не ходи.
— Давайте, познакомимся, товарищ подследственный. Меня зовут Николай Павлович, я следователь по вашему уголовному делу. Можете обращаться ко мне по имени — отчеству, товарищ следователь или гражданин начальник, как вам будет удобнее.
Цагоев улыбнулся саднящими губами
— Мне этого не надо, товарищ следователь. Я по второй категории прохожу. Ты хоть знаешь, что с тобой будет?
— Про вторую категорию мы знаем, товарищ подследственный. Равно как и про то, что до недавнего времени вы являлись полковником ГРУ. Предают только свои, верно?
— Подследственный…. А с каких пор — подследственных бить модно, а?
— Умный самый? — внезапно окрысился следователь — чтоб ты знал. мразь, у меня сын здесь погиб! А у Юры — все друзья в зеленке остались. Из-за таких мразей как ты. Пацаны воюют, а ты, сука, с духами торгуешь, жизни в обмен на наркоту и доллары. Да дать Юре волю, он тебя не бить будет, он тебя на кусочки порежет! Тупым ножом, понял, сука!
То-то и оно. Чтобы найти людей, готовых пытать своих — достаточно сказать, что перед ними предатель. А кто громче всех кричит — держи предателя?
— Что лыбишься, тварь продажная?
— Лапшу на уши… — полковник сплюнул прямо себе на грудь, чтобы удобнее было говорить — кому другому вешай. Чтобы меня арестовать, требуется согласие… начальника Главного разведывательного управления. А твои действия… товарищ следователь… можно расценить как попытку шпионажа…
— Шпионаж? В шпионаже вы как раз и обвиняетесь. Хотя — может, на измену родине переквалифицируем, это как многомудрое начальство решит. Влип ты, товарищ бывший полковник. Попал как кур в ощип.