Следующий год Мелиса жила автономно: работала, зарабатывала, делала карьеру в своей фирме. Денег у Алисы она больше не просила, только изредка использовала ее квартиру для особо важных любовных свиданий, а вот сегодня вдруг решила изменить своим правилам…
— Алиска, всего пятьдесят тысяч долларов! Для тебя это не деньги, а мне позарез нужно.
— Для чего? — Вообще-то, для Алисы пятьдесят тысяч были весьма приличной суммой, особенно в последнее время.
— Это нужно для бизнеса. Леня, то есть, Леонид Петрович, ну, мой босс, предложил мне долю в бизнесе.
— За пятьдесят тысяч? — Алиса недоверчиво выгнула бровь. — Как-то маловато для солидной фирмы.
— Он готов сделать мне большую скидку. Алиска, ну, пожалуйста! — Сестра бухнулась на колени, сложила ладони в молитвенном жесте.
— Перестань. — Алиса поморщилась.
— Я не прошу у тебя эти деньги в подарок, только в долг, примерно на два года. — Мелиса уселась рядом, смахнула с коленок пылинки. — Если ты во мне сомневаешься, я напишу расписку.
— Не надо расписки, — отмахнулась Алиса. — Я просто не знаю, где мне взять такую большую сумму наличными. Понимаешь, мы с Зинон затеяли реорганизацию, планируем купить помещение еще под один магазин. Так что с деньгами у меня тоже напряженка.
— Но ты мне не отказываешь? — Мелиса заискивающе улыбнулась.
— Не отказываю, просто дай мне несколько дней.
— Даю тебе неделю. — Сестра широко улыбнулась.
— Какая ты великодушная!
— Да, я такая! Это у нас наследственное!
— Кстати, о наследственном. — Алиса помрачнела. — Ты давно видела родителей?
— Несколько дней назад, привозила им продукты. Знаешь, я решила, что не нужно давать им деньги, они ведь все равно тащат все своему Пророку. Из той суммы, что ты мне оставила, я погасила долги по квартплате, купила маме лекарства.
— Как она? — Алиса потерла переносицу. Даже спустя годы родители ее не простили, не желали ни видеть дочь, ни слышать о ней. Приходилось помогать им через Мелису.
— Мне кажется, хуже: круги под глазами, губы синие, ноги отечные, как колоды.
— Ты предлагала ей лечь в клинику на обследование?
— Предлагала. — Мелиса вздохнула. — Она не хочет, говорит, что на все воля Божья. Может, ты с ней поговоришь?
— Она не станет меня слушать. Для нее я умерла десять лет назад.
— Но время же идет, все меняется.
— Только не наши родители.
— Ну и хрен с ними! — неожиданно зло сказала сестра. — Пусть живут как хотят. Их право! Мне вот только знаешь что обидно? Что после их смерти наша квартира достанется их долбаному Пророку. Может, на него в суд подать?
— Бесполезно, — отмахнулась Алиса. — Я уже консультировалась с юристами. Наш Пророк — законопослушный гражданин, никаких особых грехов за ним не водится, все сделки он оформляет юридически грамотно, так что не подкопаешься.