Она содрогнулась.
– В оранжевом саше, насколько я знаю, было восемнадцать ценных камней?
Она не ответила, но продолжала смотреть на меня, словно под влиянием чар. Она даже затаила дыхание, ожидая, что я скажу дальше. Она до того была поглощена моими словами, что в эту минуту двадцать человек могли бы подойти к ней, и она ничего не увидела бы и ничего не заметила бы.
Глава 8. Ловкий удар (часть 2)
Я вынул из-за пазухи маленький пакетик, завернутый в кусочек мягкой кожи, и подал ей.
– Не угодно ли раскрыть это? – сказал я. – Здесь заключается то, что потерял ваш брат. Что здесь находится все, потерянное им, этого я не могу утверждать, потому что я рассыпал камни по полу, и очень может быть, что некоторых не поднял; но их легко можно будет найти, так как я знаю, где они должны находиться.
Она взяла сверток у меня из рук и начала медленно разворачивать его дрожащими пальцами. Секунда – и каменья заблистали у нее в руках своим кротким сиянием, тем сиянием, которое погубило не одну женщину и не одного мужчину заставило позабыть о чести. Глядя на них, я сам удивился, что устоял против искушения.
– Я не могу сосчитать, – сказала она беспомощно, – сколько их тут?
– Восемнадцать.
– Так и должно быть, – сказала она.
Она сжала свою руку, затем снова разжала и повторила это движение еще раз, словно желая удостовериться, что она не грезит и что драгоценные каменья действительно у нее в руках. Затем вдруг, с неожиданною запальчивостью, она обернулась ко мне, и ее прекрасное лицо, заострившееся от жажды обладания, снова приняло злобное выражение.
– Ну? – пробормотала она, сжав зубы. – Какова же ваша цена? Ваша цена?
– Я сейчас скажу, мадемуазель, – серьезно ответил я. – Дело очень просто. Вы помните тот день, когда я шел за вами по лесу – неосторожный и наивный поступок с моей стороны. Мне кажется, с тех пор прошел уже целый месяц, но в действительности, если не ошибаюсь, это было лишь позавчера. Вы назвали меня тогда несколькими грубыми именами, которых, из уважения к вам, я не стану теперь повторять. Единственная награда, которой я требую за возвращение этих драгоценностей, заключается в том, чтобы вы взяли теперь назад свои слова.
– То есть как это? – сказала она. – Я вас не понимаю.
Я медленно повторил свое требование.
– Единственная награда, которой я требую, мадемуазель, это – чтобы вы взяли назад свои слова и сказали, что я не заслужил их.
– А бриллианты? – хриплым голосом воскликнула она.
– Они ваши, они не мне принадлежат. Они ничего не составляют для меня. Возьмите их и скажите, что вы не считаете меня… Нет, я не могу повторить этих слов, мадемуазель!