Чтобы окончательно не сорваться, девушка поспешила на воздух. Густой, с запахом соломы и перегноя, он не раздражал ее, скорее помогал вновь стать человеком.
— Ваше величество, — тихо позвала она Вильгельма, — уже что-то известно?
— Да, нашли птенца и еще несколько ценных видов. Манкольм решил вмешаться, и сейчас там малоприятное зрелище. Он спрашивает, возьмете ли вы временно к себе птенца или лучше отдать его до приезда делегации Гортана в зверинец?
— Я возьму.
— Сожалею, что так получилось. Я слышал, рошали очень дороги вам?
— Да, и будьте готовы к разбирательству, ваше величество. Ваши извинения не примут, пока не вернете всех рошалей, проданных на территории вашей страны.
— Я решу этот вопрос.
— Спасибо.
— Полагаю, нам лучше вернуться.
Сайлейн не ответила, молча взяла его за руку, позволяя перенести себя на территорию резиденции. Ей еще нужно было сообщить о птице князю Гортана Альбравису.
Вильгельм, как полагается, проводил ее до дверей покоев и ушел. Сайлейн, дождавшись, пока стихнут его шаги, бросилась в ванную и заперлась. Скинув на пол плащ, она наскоро смыла с себя пыль и прочитала воззвание к гортанскому князю, окропив зеркало кровью. Да, что-то последнее время ей приходилось расходовать крови много больше обычного.
Альбравис ответил не сразу.
— Лейни, — удивленно вопросил князь, вытирая полотенцем волосы. Было видно, что он только выбрался из ванной, и задержка вызвана, прежде всего, его заботой о психике вызывающего. Ибо, если бы вызывал мужчина, он мог бы позавидовать и разозлиться или, наоборот, сравнить не в свою пользу накачанную фигуру князя. Женщины же имели опасность влюбиться в этого сероглазого блондина, во многом являвшего собой идеал мужчины.
— Я в Таске, и мы нашли рошаля, — быстро и четко пояснила цель связи девушка.
Удлинившиеся клыки князя были лучшим ответом на ее вопрос, а полыхнувшие тьмой глаза — прогнозом дальнейших действий.
— Император в курсе дела?
— Да.
— Я пришлю кого-нибудь, но раньше чем через два дня не получится. Ты же знаешь, купол не позволяет… Там взрослая птица или птенец?
— Птенец, я присмотрю, — пообещала Сайлейн, предпочитая не ставить своего хорошего знакомого в неудобную ситуацию и заставлять его просить.
— Спасибо. Корвус говорил, ты участвуешь в цирке со смотринами?
— Ну да, — улыбнулась уголками губ девушка. — Все в Союзе знают о моем падении?
— Только избранные, — заверил оборотень, — разумеется, все правители оказались осведомлены, и двор, и слуги, и…
— Можешь не продолжать, — застонала девушка. Оборотни, они такие, если чужаку не скажут ничего, то скрыть что-либо внутри группы зачастую сложнее, чем подложить кнопку на трон короля, когда он на нем сидит. — Когда ты приедешь? И приедет ли Сивилла?