В пятых — все равно надо было с кем-то дружить. Почему бы и не с Салимовыми?
Салимовы — обосновались хорошо. Дорога, где стояли основные их дома, точнее — ответвление от основной дороги — было застроено только их домами, а в самом конце улицы — были дома самих Салимовых. Все дома были окружены не просто заборами — а дувалами, как в Афганистане, причем укрепленными. Пулеметная пуля не прошибет. Между заборов — ни одного хода, сплошная стена как в крепости. Сами дома — были подготовлены к обороне, первые этажи — сложены не из кирпича, а из схваченных цементом и стальной обвязкой валунов, такое и гранатомет не прошибает. В каждом из домов — постоянно были мужчины, а у Салимовых — в каждом доме был фонтан и даже павлины…
— Ни хрена себе… — выругался водитель, добавив еще и матом, когда они свернули на дорогу и напоролись на БТР. Самый настоящий БТР, в каком-то странном камуфляже, он стоял как раз в самом въезде салимовского анклава и его пулемет — смотрел прямо на машины, простреливая дорогу. У БТР суетились пацаны, молодые — но без бород[53] и в нормальных штанах. Автоматы и пулеметы их — так же были направлены на колонну.
— Не стрелять. Я пойду и поговорю с ними.
Казаки и бывшие спецназовцы — готовились к бою, незаметно со стороны отпирали двери машин — чтобы в случае чего выброситься и стрелять.
Капитан вышел из машины, держа в высоко поднятой руке автомат.
— Раклие![54] — громко крикнул он.
Из-за БТР вышел молодой человек — тонкий в кости, но крепкий как витая проволока, коротко стриженный, чисто выбритый, с глазами цвета вороненой стали. Одет он был примерно так же, как одевались русские бандиты в девяностых — легкая кожаная куртка, видно, что дорогая и спортивные штаны. Автомат с подствольником, разгрузка — при том, что капитан знал его, ему было всего шестнадцать лет.
— Дое цоги щиб кваригунеб, руси[55]? — грубо сказал он.
— Ворч ами, Руслан — сказал капитан — ты забыл русский язык со времени последней нашей встречи? Или ты забыл как надо вести себя со старшими?
Капитан — жил и работал здесь не первый год. И знал, что шестнадцатилетний сопляк — будет его уважать почти как отца, просто за то, что он старше — но только в том случае, если он правильно себя поставит с самого начала. Если нет — он будет просто еще одним русистом, которого можно сделать рабом, убить, украсть, сделать женщиной. Будет бараном — для волков.
— Что тебе здесь надо, русский? — Руслан перешел на русский — ты что, не видишь, что делается? Уезжай, пока тебя не украли или не убили.
Капитан недобро улыбнулся.