Папа, я скучаю. Но чем дальше, тем больше я понимаю, что все идет так, как и должно быть. Теперь мне кажется странным, что раньше ты контролировал каждый мой шаг. Каждое твое решение я считала своим. Да, ты действительно гениальный руководитель и умеешь все сделать так, чтобы человек с восторгом и радостью исполнял любой твой приказ. Да, в первый год мне было трудно без твоего руководства. Но потом вдруг в какой-то момент я проснулась, глубоко вздохнула и поняла, что для жизни мне вполне хватит объема только моих легких. Кстати, я в который раз вспомнила твой рассказ о том, как в семнадцать лет ты уехал один, без денег, без всякой поддержки учиться в Москву. И все у тебя получилось. Так что, папа, я твоя дочь. Извини, больше не могу писать. Очень хочу спать.
2003 год
Ненависть иногда помогает жить гораздо больше, чем любовь. Нет, не так. Помогает только та ненависть, которая возникла после того, как ушла любовь. Снова не то. Как найти самые точные слова? Попробую еще раз. Итак, недавно я поняла, что самое мощное горючее для движения вперед – это смесь ненависти и любви. Когда никто не может понять, чего на самом деле больше.
Я только сейчас начала понимать, почему Марина решила помочь мне. А недавно появился еще один такой человек – Иван Игоревич Седов. Помнишь его? Кстати, в девяностые – твой лучший друг. Я, конечно, об этом знаю только со слов мамы. Как и о том, что, если верить слухам, именно в те годы один из вас пытался застрелить другого. Что-то вы не поделили. Интересно, что нужно делить, чтобы желать смерти друг другу? Деньги, власть? У вас же все это было. Я не верю, что ты мог пойти на такое. Ты, который всегда так гордился своим умением договариваться и «разруливать». В любом случае, извини за цинизм, хорошо, что оба вы остались живы. Потому что Седов дал нам с Мариной денег на то, чтобы мы расшили дизайн-студию. И так как он «мой человек», то я становлюсь полноправным партнером. Хотя, конечно, я отлично понимаю, что он никакой не мой, а твой человек. Твой враг. Твой бывший друг. Я же говорила тебе, папа, ненависть иногда помогает жить.
2004 год
Я много раз спрашивала тебя, почему ты решил меня так необычно назвать – Мишель. Ох, чего я только не натерпелась в детстве – меня звали и Машкой, и Мишкой. И еще бог знает как. Хотя ты говорил, что так звали какую-то актрису – то ли Мишель Мерсье, то ли Мишель Пфайффер. Ты каждый раз путался в ответе. Но тебе нравилось, как звучит – Мишель Ардова. Так вот, папа, я решила взять мамину фамилию, вернее, бабушки с маминой стороны – Воронина. Мне надоело, что, услышав мою фамилию, люди считают своим долгом непременно поинтересоваться: «А это ваш папа?» И называют твое имя. Я, правда, втайне надеялась, что выйду замуж и сменю фамилию. Но что-то претендентов на руку твоей дочери пока не находится. Хотя в двадцать четыре года пора бы подумать о семье.