.
Но этого ему показалось мало, и он решил, следуя примеру своих августейших покровителей и Распутина, заполнить «своими» и Совет министров. Так, в частности, на должность обер-прокурора святейшего синода он провел своего свойственника А. Н. Волжина, хотя понимал, что тот для. нее «не подготовлен» >13в. Другого свойственника, графа В. С. Татищева, решил сделать министром финансов, для чего начал интригу против Барка с целью свалить его.
Белецкому он объяснил, что в лице министра финансов хочет
«иметь человека, обязанного ему своим назначением», для того чтобы тот «не стеснял его в отпусках денежных ассигнований на департамент полиции, прессу (т. е. ее подкуп.— А. А.)... и на предстоящую избирательную в Государственную думу кампанию» >|39. Но Хвостов явно просчитался, недооценив противника. Барк имел сильные придворные связи, был в хороших отноше- .ниях с Горемыкиным, Андрониковым. Пост свой он получил .благодаря князю Мещерскому. Хвостов потерпел поражение. ! Надо ли говорить, что никакими государственными делами как таковыми Хвостов не занимался, да и не мог заниматься. Специалистом по части полиции считался Белецкий, но и он, по собственному признанию, занятый интригами, забросил служебные дела. Только для политического отдела ввиду его особой важности он «урывал» время, а на остальные отделы времени уже не хватало >140.
Итак, тройка, начавшая «чехарду», застряла на промежуточном финише и вышла из игры. Хвостов не стал председателем Совета министров, Белецкий — министром внутренних дел, как мечталось. Андроников впал в немилость при дворе и даже был выслан из Петрограда. Эстафету подхватила другая компания, не менее славная.
Футляр-премьер
«Опыт князя Андроникова, сумевшего провести в министры Алексея Хвостова,— писал хорошо осведомленный современник,— подал Мануйлову мысль провести Штюрмера в премьеры... Переговорив со Штюрмером и обсудив все дело, Мануйлов принялся за дело». Он убедил Распутина, Вырубову и митрополита Питирима, что Штюрмер — тот человек, который нужен: «сумеет поладить и с Государственной думой и в то же время будет держать твердый правительственный курс». «Сам Мануйлов,— добавлял в скобках автор,— в это не верил». «Дело» пошло по накатанной колее. Началось деликатное давление на царицу. Затем Питирим поехал в ставку убеждать царя. Мануйлов мечтал в связи с назначением Штюрмера получить пост директора департамента полиции. Стремление Хвостова стать премьером, по его мнению, было нереальным: у Распутина он вызывает смех, «толстый», провинциален, несерьезен и легкомыслен. Отношения Распутина и Хвостова, считал он, несомненно, кончатся большим скандалом. «Сведения Мануйлова,— заключал рассказ Спиридович,— были верны, но только он преувеличивал свою роль»'