.
На допросе в Чрезвычайной следственной комиссии Манасе- вич-Мануйлов, наоборот, стремился по понятным причинам приуменьшить свое участие в продвижении Штюрмера в премьеры. По его словам, когда он приехал к Питириму с ответным визитом (первый визит нанес митрополит), то от него узнал, что кандидатура Штюрмера уже выдвинута и обсуждается при дворе. Только после этого Мануйлов поехал к Штюрмеру и возобновил старое
знакомство, начатое еще во времена Плеве, когда Мануйлов состоял при нем чиновником особых поручений, а Штюрмер занимал пост директора департамента общих дел Министерства внутренних дел >|42. Но вряд ли эта версия соответствует действительности. Пи- тирим еще был новым человеком в Петрограде, мало кого знал и в стремлении обзавестись «своим» председателем Совета министров неизбежно должен был обращаться за информацией и советами к людям, подобным Мануйлову. Так что рассказ последнего Спиридовичу более соответствует истине, хотя, несомненно, велся он с целью поднять свои акции в глазах собеседника. В данном случае можно считать соответствующим истине утверждение Хвостова, что «не Штюрмер создал Мануйлова, а Мануйлов создал Штюрмера... взял(!) через Гришку того, кого нужно было, председателем Совета министров»>14'.
Следует, однако, подчеркнуть, что и на этот раз, как и в истории с назначением Хвостова, царю был предложен кандидат, которого он не только знал, но и ценил. Сам Штюрмер на допросе показал, что после смерти Плеве царь имел в виду именно его сделать министром внутренних дел. Однако назначение не состоялось из-за того, что пришлось остановиться на другом кандидате — Святополке Мирском. Штюрмер же в порядке компенсации был назначен членом Государственного совета, что по тогдашним меркам было совершенно исключительным явлением: таковыми становились лишь бывшие министры, даже товарищи министров не удостаивались такой чести. В дальнейшем, по мнению Штюрмера, ему тоже не повезло: по ряду причин предпочтение отдавалось то Столыпину, то Маклакову, а он так и оставался вне министерского поста >144.
Этот ответ был дан Штюрмером на вопрос председателя, почему Николай II не вспоминал о нем вплоть до января 1916 г. На самом деле царь вспомнил о Штюрмере за три года до этого, в 1913 г., решив назначить его московским городским головой. Только отчаянное сопротивление В. Н. Коковцова, тогдашнего премьер-министра, заставило Николая II, выразившего свое крайнее недовольство позицией премьера, отказаться от своего намерения. Коковцов аргументировал свое несогласие одиозностью Штюрмера, угрозой открытого конфликта в случае его назначения между буржуазной Москвой и центральной властью