Успокоив старика, Ёран, в свою очередь, не удержался от вопроса:
— А что ты им сказал?
И тут Арнарсон почувствовал, что от телефона исходит вредное излучение, от которого он загораживал трубку фольгой: вдруг разболелась голова, и ухо стало горячим.
— Ничего, — ответил он Силльфорсу. — Они придут завтра.
И завершил разговор.
Однако с Ёраном Силльфорсом все не так просто. Болтун из болтунов, он любил поговорить о чем угодно, но больше всего о себе самом. Он был из тех, кого называют «трещотками» и «базарными бабами», кого порой хочется убить, чтобы заставить замолкнуть. Где-то в глубине души Силльфорс, конечно, осознавал свой недостаток, но это ничего не меняло. Он научился говорить, не делая между словами пауз, чтобы никто не мог его оборвать.
И сейчас Ёрану действительно было что рассказать жителям Пиили-ярви. Полиция подозревает, что Вильма и Симон убиты. Следователи уже беседовали с Хьорлейфуром Арнарсоном, который, по-видимому, знает больше, чем говорит. Для начала Силльфорс набрал номер бывшего коллеги своего кузена, который тоже жил в Пиили-ярви.
Вероятно, он и не подозревал о роковых последствиях этого разговора.
Выслушав Ёрана, бывший коллега его кузена надел куртку и вышел прогуляться.
Теперь и ему было о чем рассказать соседям.
В половине первого Анна-Мария Мелла и Ребекка Мартинссон возвратились в полицейский участок.
— Думаю, стоит поискать пропавшую дверь на озере, — рассуждала Анна-Мария, выходя из машины. — Но надо подождать. Сейчас лед слишком непрочный, несмотря на толщину почти в полметра, и выходить на него опасно. Интересно, сможет ли Кристер с помощью Тинтин найти ее?
Мелла задумалась.
— Конечно, сможет, — ответила она сама себе спустя некоторое время. — Не удивлюсь, если эта собака варит ему кашу по утрам.
— А что у него с лицом? — неожиданно спросила Ребекка.
— Не знаю, — пожала плечами Анна-Мария. — Но я слышала, хотя и не от него самого…
Тут Мелла замолчала и вытаращила глаза, словно на что-то страшное. Проследив за ее взглядом, Ребекка увидела братьев Крекула, остановивших машину возле полицейского участка и сейчас направлявшихся к ним через парковку.
У Анны-Марии что-то сжалось внутри. Лицо покраснело от гнева и страха. Она сразу же подумала о Йенни.
— Я всего лишь хотел сообщить тебе, — сказал Туре Крекула, приблизившись, — что мы намерены рассказать твоему шефу, как ты преследуешь кое-кого из жителей Пиили-ярви.
— Каким образом… — начала Анна-Мария.
— Речь идет о твоем отношении к людям, — продолжал Крекула. — Ты разъезжаешь по поселку, демонстрируя всем свою власть, а потом человек чувствует себя оболганным. Нас много здесь таких, и каждый готов подписаться под жалобой твоему шефу.