Каррагер пожал плечами.
– Это решит суд. Один раз за колдовство он уже пострадал. – Он задумался. – Могут выслать из Ламара и запретить впредь здесь появляться. Могут надолго посадить в тюрьму. А могут и казнить.
– И поделом, – заметил Йоши, окончательно потерявший интерес к котлетам. – Нечего доверчивым людям головы дурить.
– Казнить?! – ахнула Оливия.
– После Азариуса с волшебством у нас строго, – объяснил Ллойд.
– Не пугай детей, – проворчала Элизабет.
– Нет, так нельзя! – возмутилась Оливия. – Я не стану сидеть сложа руки и смотреть, как хорошего человека лишают жизни. Вы можете узнать, где его держат? Пожалуйста. – Она умоляюще посмотрела на мужчину.
– Вот ведь какая… – улыбнулся Ллойд. – Вся в мать. Хорошо, сделаю, что смогу. Но обещайте ничего без меня не предпринимать. Власти и так следят за вами и ждут лишь малейшего повода арестовать вас. Не вздумайте предоставить им его.
– Обещаем, – одновременно сказали Оливер с Оливией.
Попрощавшись с Ллойдом и Элизабет, они направились в порт.
Вечер плавно перетек в раннюю ночь, но Ламар и не думал засыпать. Напротив, музыка, лившаяся со всех сторон, становилась все громче и веселее, смех заразительнее, песни задорнее. Правда, людей на улицах стало меньше. В основном горожане теперь сидели в харчевнях либо на многочисленных скамейках, наблюдая разнообразные представления, устраиваемые кривляющимися мимами и шутами.
Оливия вспомнила о Марко: «Волнуется, наверняка места себе не находит».
Ей захотелось быстрей попасть на корабль и обнять парня. А еще лучше прогуляться с ним вдоль реки, держась за руки и не о чем не думая.
Разумеется, все испортил Оливер. Брат умудрился разглядеть в маленьком парке очередное представление, больше напоминавшее балаган, и заявил, что хочет немного посмотреть и узнать, что будет дальше.
– Это же история похода конунга Алариха Разрушителя!
В такие моменты Оливия с трудом сдерживалась, чтобы не придушить брата.
– Да хоть императора вселенной. Я устала и хочу спать. К тому же Марко, наверное, сильно волнуется.
Стоявшие рядом с ними парни и девушки зашикали на нее.
– Не нравится, уходите, – презрительно скривилась рыжеволосая девица с длинным острым носом. – Не всем дано проникнуться духом студенческого театра.
Оливия подавила в себе желание щелкнуть воображалу по кончику носа.
– Ты как хочешь, – намеренно громко произнесла она, – но никаким духом я проникаться не собираюсь.
И пошла дальше. Оливер оставаться один не захотел и быстро догнал ее. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут раздался крик:
– Помогите! Прочь от меня! Они повсюду!