И он отпустил нашего героя.
Затем в канцелярию был вызван Кулешов, с которым замполит также имел кратковременную беседу.
На сей раз вызовы к Вмочилину никого в роте не насторожили: основная часть личного состава пребывала на занятиях, а дневальные и дежурный по роте посчитали, что замполит вызвал нарядчиков «на ковер» по случаю их проступка, так как он был обязан каким-то образом на это отреагировать. К вечеру вновь сменился состав дневальных в том же порядке, как и раньше. Как раз исполнилось двое суток с момента объявления нарядов.
Новые дежурные были, в основном, русские. Лишь один латыш Котанс стоял у тумбочки, относившейся к штрафной территории Зайцева. — Ну, этот покажет мне жизнь! — решил Иван.
Однако Котанс удивил нашего героя. Он оказался самым справедливым из всех дневальных. Несмотря на открытую неприязнь к Зайцеву, Котанс вовсе не собирался вымещать на нем свой гнев. Он дежурил у тумбочки с двух часов ночи. И когда предшествующий дневальный, изрядно поиздевавшийся над нарядчиком, довел его до полного изнеможения, Котанс, который сменил русского товарища, сразу же отослал Зайцева спать: — Ити оттыхай! Чиста. Работы нет!
Кулешов же продолжал «пахать», ибо ему опять крупно не повезло: снова в ночь дежурил брянский парень. А это значило, что и мыло, и сода будут востребованы до самого утра.
После подъема, когда Иван побежал в умывальник за ведром и тряпкой, он вновь, как и в первое утро наряда, столкнулся с бедным Кулешовым. Павел, так его звали, буквально шатался, еле-еле переставляя ноги. Зайцеву даже стало как-то неловко: вот ведь, гады, замучили… — Зачем ты на меня лез? — подумал он, но вступать в разговор не стал. Несмотря на то, что он спал всего около четырех часов, все же до такой степени, как Кулешов, он измотан не был. Лишь к вечеру, когда подходили к концу третьи сутки наряда, Иван почувствовал утомление.
Несчастный Павел напоминал привидение. Хотя по комплекции он вдвое превосходил курсанта Зайцева, был и выше ростом и крупней, тем не менее, из-за недосыпания его буквально шатало, как былинку под сильным ветром. Дневальных это нисколько не смущало. Нагрузка на обоих ложилась одинаковая, и если бы не мощное телосложение, Кулешов вряд ли бы выдержал предназначенное ему тяжкое испытание.
Но, как заметил еще раньше Иван, если человек терпит и все покорно выполняет, с ним делают все, что захотят и даже значительно больше того, что теоретически возможно.
Так случилось и с Кулешовым.
Вечером состоялась очередная смена дневальных. На этот раз среди них оказались те самые ребята, которые готовились устроить головомойку Зайцеву в умывальнике и в свое время «отоварили» Таманского. Зная, что до конца действия нарядов осталось несколько часов, дневальные решили вдоволь поиздеваться над Иваном. На Кулешова они не обращали внимания, поскольку считали его полностью «своим».