Позже Хвостов осознал степень влияния Распутина на царицу. До войны императрица Александра Федоровна была погружена в заботы о воспитании детей и почти не вмешивалась в государственные дела. Но с началом войны, особенно после отъезда Николая II в Ставку, двор императрицы стал политическим центром, откуда ревниво присматривали за правительством и законодательными учреждениями. Находясь в Ставке, царь в основном узнавал о столичных делах из писем царицы. Близкий к царской чете генерал АА Мосолов признавал: «Николай II видел лишь то, что ему позволяла видеть в своей переписке государыня. Письма эти при всей своей страстности и искренности грешили исключительной односторонностью»>974>. Судя по переписке, Александра Федоровна была настроена более решительно и непреклонно, чем ее августейший супруг. Императрица, в девичестве принцесса Алиса Гессенская, считала своим священным долгом защищать русское самодержавие и православие, в лоно которого она перешла из протестантства. Она не допускала мысли об ограничении царской власти, и любой, кто давал повод заподозрить себя в этом намерении, сразу же превращался в ее личного врага. Такими врагами для нее стали не только лидеры октябристов и кадетов, но и либеральные министры, а также некоторые великие князья, в которых она видела потенциальных заговорщиков, намеревавшихся устроить дворцовый переворот и лишить трона ее обожаемого супруга. Александра Федоровна (имевшая, кстати сказать, степень доктора философии) безоговорочно верила в сверхъестественные способности «нашего Друга», как она называла Распутина в письмах к императору, и всегда советовалась с ним о кандидатах на тот или иной пост.
С началом Первой мировой войны Хвостов обратил на себя внимание громовыми речами о «немецком засилье». О нем заговорили как о возможном министре внутренних дел. Но многих пугали личные качества черносотенного депутата. С.Е. Крыжановский, чье имя также называлось в качестве кандидата на министерский пост, отзывался о своем сопернике в следующих словах: «Это был человек очень неглупый, талантливый и ловкий, но какой-то неистовый, почти первобытный по инстинктам и вдобавок совершенно аморальный,
способный ради личных выгод и целей на какие угодно поступки»>975>. Действительно, ради власти Хвостов был готов на многое, в том числе на временный союз со старцем Григорием и его ближайшим окружением. Эта тактика возымела успех. «Теперь, когда и Гр. советует взять Хвостова, я чувствую, что это правильно», — писала императрица своему мужу.
26 сентября 1915 г. А.Н. Хвостов был назначен министром внутренних дел. В.Н. Коковцову, довоенному премьер-министру, запомнились слова Хвостова, в ту пору еще губернатора: «Вся наша беда в том, что мы не умеем или не желаем управлять; боимся пользоваться властью, которая находится в наших руках, а потом плачем, что другие вырвали ее у нас»