Наконец ингрийский посол вернулся, и ему сразу же доложили обо мне. Тан эл’Зирхан, несмотря на усталость, очень внимательно выслушал меня и сообщил, что ночь я проведу под этой гостеприимной крышей. Снаружи все еще было неспокойно, кто-то разнес в пыль посольство Винтеррейка, и в столице объявили военное положение.
– Ага, значит, вот теперь они решили его объявить… Благодарю, ваше сиятельное высокопревосходительство, за гостеприимство и за то, что не выспрашиваете о деликатных причинах, заставивших меня покинуть дом этой ночью.
– Пустое, – ответил посол. – Завтра я отправлю запрос вашему начальству, тан эл’Харэн, и, получив ответ, поступлю по ситуации. А теперь прошу меня простить, супруга ждет. Спокойной ночи.
В мерах предосторожности они ограничились тем, что поставили в конце моего коридора рослого следопыта[5], и только.
Спать я не хотел, а даже захоти – не смог бы, ведь где-то там, за ненадежными стенами был Дракон Времени. Мне не верилось, что она справилась с этим чудовищем. Кроме того, были и иные мысли, требовавшие внимания усталого разума. Например, я не понимал, что, черт подери, случилось с телом Адольфа Дорэ? Гипотеза имелась, но это была всего лишь догадка. А еще та битва над посольством: что за тварь из плоти и металла винтеррейкцы натравили на бога, что она смогла так основательно его задержать? В итоге этот задохлик, несомненно, проиграл, я уверен, но все же… Непонятно, неприятно, опасно. Чего еще мы не знаем о наших потенциальных врагах?
Продолжая перебирать в голове факты, словно усердный священник – четки, я смог погрузиться в медитативное состояние. Так и лежал, таращась в украшенный лепниной потолок, пока в темноте не раздался стук.
– Нижайше прошу простить, мой тан, за вами прислали стимер, – робко доложил человек в черно-желтой жилетке.
– Так рано?
– Да… это не ваши соотечественники. Его сиятельное превосходительство нашел время послать отчет перед сном, и вместе с ответом пришел транспорт.
– А кому, простите, он послал отчет?
– Своему сюзерену, разумеется. Если вы не против, мы отошлем вашу статую и сданные на хранение предметы в мескийское посольство, только, пожалуйста, умоляю, поспешите!
В его эмоциях стал преобладать ужас пополам с благоговением. Я счел за лучшее выполнить просьбу, хотя все это и не на шутку настораживало. Во всяком случае, злого умысла не ощущалось, а иных вариантов хозяева не предоставляли.
Провожать меня ингрийский посол вышел лично. Все стало понятно в одночасье, лишь стоило увидеть белоснежную «Camilla Regina», возле которой напротив главного входа стоял Бо Мучази.