В коридоре темно, но меня ведет вперед свет, льющийся из кухни.
— Привет, — говорю я, увидев прибирающуюся Джо. Я провожу рукой по кухонному столу из темного дерева.
— Ты встала.
— Да, я была в отключке.
— Как себя чувствуешь?
— Хорошо. Очень хорошо.
— Хочешь есть? — С этими словами Джо вручает мне тарелку с пастой, зеленым салатом и хлебными палочками.
— Ты знаешь, как порадовать девушку. — Я хватаю вилку и быстро ем. — Пора поздороваться с парнями.
— Будь осторожна. Кажется, они устроили там соревнования по борьбе.
— Могу себе представить. — Я беру стакан с холодным молоком, который стоит передо мной, и выпиваю его до дна.
Завернув за угол, обнаруживаю, что Джо была права. Такое ощущение, что в бедной гостиной разверзнулся ад: везде переплетенные тела и мелькающие локти. Ругер спрыгивает с дивана и приземляется на спину Така, а потом пытается зажать ему шею. Мэйби визжит и хлопает в ладоши, сидя на коленях у отца. Остин потягивает пиво и, кажется, больше интересуется телевизором, чем борьбой.
Мое внимание привлекает торжествующий вопль Ругера. Я поворачиваюсь и вижу, что футболка Така натянута на голову, как это делают в хоккее. Я вскрикиваю, но мой возглас тонет в общем гуле. Вся спина Така покрыта шрамами. И не просто шрамами — его кожа очень сильно повреждена.
Я прикрываю рот, пытаюсь сдержать слезы. Джо подходит и кладет руку мне на поясницу.
— Думаю, тебе не стоит беспокоиться, что он убежит. Это он боится, что ты исчезнешь, как только увидишь всего его.
У меня кружится голова и начинает тошнить. Все эти месяцы, я считала, что недостаточно хороша для него, что он придурок и плейбой. Мне на ум приходило много теорий, почему он такой сдержанный и недоступный.
— Блу, смотри, что я сейчас сделаю.
Ругер подходит и пинает Така под зад. Услышав слова племянника, Так напрягается и, медленно встав с колен, опускает футболку.
— Игры закончились, дружок. Мне нужно позвонить. — С этими словами он, не глядя на меня, выходит на улицу.
— Так. — Я едва слышу свой голос.
Я бегу за ним. Ноги реагируют на происходящее быстрее, чем мозг.
— Так! — кричу я.
Он стоит, прислонившись к столику для пикников. Лунный свет освещает его сгорбившийся силуэт. Я подхожу и беру его за руки и, поцеловав каждую костяшку пальцев, отпускаю их. А потом смело хватаюсь за футболку и стягиваю ее. Он с безжизненным видом, позволяет мне это сделать. Спереди его кожа в таком же состоянии, как на спине — каждый ее сантиметр покрывают ожоги. Так опускается на колени.
— Так, — шепчу я.
Он отказывается смотреть на меня и отвечать. Я кладу руки ему на спину, ощущая ладонями рубцы. Так вздрагивает от моего прикосновения, и я слышу, как он всхлипывает. Я глажу его по спине, а потом начинаю целовать поврежденную кожу.