— Этому не бывать. — Мой голос подорван сейчас. — Я ему ничего не должна. Мы больше не женаты.
— И поэтому ты ускакала шляться по всему миру и спать со случайными мужчинами? — Яд в ее словах проникает в мое ухо. — Ты понимаешь, что живешь во грехе? — Она резко вдыхает. — Я учила тебя лучшему, чем вести себя как… как шлюха.
Кровь отхлынула от моего лица. Моя собственная мать назвала меня шлюхой?
— Кто здесь плохой? — спрашиваю я. — Дастину разрешено бегать за молодыми девушками, чтобы осквернить их. А я становлюсь шлюхой, раз уж у меня появился парень?
— Значит, он был прав? Ты оставила своего мужа ради кого-то другого? Это настоящая причина, по которой ты разрушила свой брак? Как давно это продолжается, Грейс?
— Остановись, мама. Прекрати, прежде чем скажешь что-то еще, о чем потом ты будешь сожалеть. — Наши отношения находятся на грани падения с обрыва.
— Если ты будешь продолжать такой образ жизни, ты окажешься в аду. Этот твой любовник будет использовать тебя, а потом выбросит подальше, как старый башмак.
Не в силах больше слушать ее проповеди, я вешаю трубку.
Слезы застилают мои глаза, нажимаю на кнопку, чтобы перейти в папку с сообщениями. Мои руки дрожат, когда набираю сообщение Брайанту. Он в своей каюте ждет меня.
Я пришла в свою, чтобы освежиться и вернуться к нему. Но я так не могу. Не сейчас.
«Эй, прости, я не вернусь сегодня вечером. У меня болит голова. Увидимся завтра. Грейс.»
Брайант
Я погружаюсь с головой в ванну, наполненную прохладной водой, и нахожусь там, пока легкие не начинают гореть от недостатка кислорода. Только тогда я выхожу и хватаю полотенце. Вместо того, чтобы вытереться, я скручиваю его и отбрасываю в сторону. Капли воды все еще приятно стекают по моему лицу, освежая и взбадривая.
Выхожу на балкон и прижимаюсь к металлическим перилам обеими руками. Что-то изменилось в отношении Грейс. Снаружи все по-старому. Мы целовались и занимались сексом в душе, химия до сих пор сжигает. Но эмоционально, Грейс там не было. После секса я попытался вытащить ее из этой оболочки, но не смог.
Я злюсь на себя за то, что беспокоюсь о ней, ибо трачу слишком много времени думая о ней. Мы медленно приближаемся к Кабо, и мое сердце сжимается от мысли, что придется оставить ее одну разбираться с тем, о чем она переживает. Она не моя ответственность, черт возьми, и я не подписывался на то, чтобы следить за ней. Но мое проклятое сердце предает меня.
Два варианта мелькают перед моими глазами: смириться с этим и надеяться, что она в порядке, или пригласить ее провести время со мной и моей семьей в Кабо.