Белинду начинало трясти. У нее отбирали последнее место, где она хотела, где могла… умереть как достойный Мастеров Воин, – в бою. И нужно было срочно спасать положение.
– Я же подписала договор.
– Он может быть расторгнут в течение первых двадцати четырех часов. Давай завяжем на этом, а? Давай, просто иди. Иди.
Уоррен отодвинул от себя чужой документ, откинулся на спинку и сцепил пальцы на пряжке ремня. Приготовился проводить ее взглядом.
– Не уйду.
И взгляд странных по цвету глаз сделался и вовсе тяжелым. В них Белинде смотреть расхотелось, и потому она принялась рассматривать треснувшее окно, пыльный подоконник и лежащую на нем черной точкой муху.
«Она уже сдохла, – мелькнуло в голове безрадостно. – Отмучилась. А мне еще предстоит».
Черт, даже здесь за место под небом нужно драться. Чтобы сдохнуть.
Бойд молчал. И ей пришлось посмотреть ему в глаза; в вагончике тишина, тяжелое дыхание, а за стенами шелест травы и сосен.
Лин вдруг поймала себя на мысли, что Бойд ей чем-то симпатичен. Но чем? Внешне он выглядел так себе: здоровый, жилистый и очень крепкий мужик. Высокий, сильный, не перекачанный. В застиранной и несвежей одежде, коротко стриженый, с некрасивым шрамом над левым ухом и жестким, будто провел в тайге последние лет сто, хмурым лицом. Не человек, а отшельник.
Кто назначил такого командиром? Почему? Ведь вспыльчивый, несдержанный, грубый до неприличия, скорее всего, жестокий.
– Влюбиться в меня не вздумай, – вдруг расшифровал ее изучающий взгляд тот, кто сидел за столом, и Лин моментально вскипела.
– Да я лучше камни жрать буду, если на безрыбье… Чести много. Последним на земле будешь, и то…
– Заткнись, – оборвали ее неласково.
И глаза его сузились. Интересные глаза, необычные по цвету – она только сейчас это заметила, когда злость вытеснила страх, – серо-голубовато-фиолетовые. Она никогда таких не видела. Такой цвет, наверное, можно было увидеть в высокогорных пещерах, в глубине ледников, если чем-нибудь подсветить.
– Я не могу тебя взять. Ты – баба.
– Можешь. Я – воин.
Теперь они не орали друг на друга, но констатировали факты.
– Ты помрешь здесь за сутки.
– Посмотрим.
– Я таких, как ты, за свой век видал сотнями.
– Таких, как я, ты еще не видал.
– А ты дерзкая. Я почти уже жалею, что тощая.
Видно было, что он шутит, лишь зло язвит. Что плевать ему на Белинду во всех возможных смыслах. И тогда в ход пошло очередное оружие – соскользнул с плеча рюкзак, на свет появилась еще одна бумага.
– Это тебя убедит. Если не конченый дурак.
Ох, ей бы не портить отношений с начальником. С другой стороны, чего бояться, если она «берет номер на сутки»?