— Если нужно с собой что-то взять, у вас еще есть время, — сказал Эрвин, пропуская нас к выходу.
И мы направились прочь из жуткой комнаты, даже дышать как-то стало легче.
Мы зашли в комнату Каньи, она извлекла из сундука немного вещей и маленький чемоданчик со своими склянками. Все быстро побросала в дорожную сумку, больше похожую на кожаный мешок, стягивающийся вверху завязками.
— Канья, там найдется место и для моих вещей? — поинтересовалась я.
Я хотела было отправиться в путь налегке, но все же сменное белье и зубная щетка не помешают.
— Да, конечно.
Покинув ее комнату, мы направились дальше по коридору, к моей. Я взяла только самое необходимое, щетку и нижнее белье. Уходя, я снова оглядела свой временный дом, серые и теплые стены, которые приняли меня, подарив уют. Мне повезло, что Габриэль и Эрвин спасли меня и привели сюда. За это я когда-нибудь скажу им спасибо. Окровавленное платье, уже потерявшее свою красоту, но все еще остававшееся дорогим, так и валялось на полу. Немного подумав, я присела на корточки и срезала почти все камни, и, оторвав от платья кусок ткани, сложила их туда, завязав в узелок. Мало ли, что нам понадобится в бегах.
В сопровождении Эрвина мы направились к воротам, ведущим за пределы обители. Там нас ждала карета, совсем не такая, как я представляла. При слове карета мне виделось красивое и дорогое транспортное средство аристократов, с резными узорами и позолотой. С обитыми красным бархатом мягкими сиденьями. Но, увы, моим фантазиям было не суждено сбыться. Перед нами стояла простая деревянная коробка, по-другому никак не назвать, без примечательных деталей — глазу совсем не за что было зацепиться — с небольшим решетчатым окном, запряженная четырьмя самыми заурядными гнедыми кобылами. Позади кареты, на таких же гнедых лошадях — два солдата-стражника. На них были кольчуги, металлические наплечники и изумрудного цвета накидки с капюшонами. Такого одного я уже видела в тот день, когда Габриэль оставил территорию ордена Света и уехал сражаться с химерами.
Эрвин любезно открыл дверь кареты и пригласил нас жестом руки войти внутрь. Я послушалась и села рядом с хмурым Габриэлем, на обитые простой черной тканью сидения. Напротив сидел его брат. Он немного улыбнулся, приветствуя меня.
— Канья, — проговорил Эрвин с взволнованными нотками в голосе, взяв ее маленькую ручку в свою. — Не бойся, все будет хорошо. — Попытался он успокоить девушку.
— Само собой, Эрвин, — проговорила она в ответ, и он осторожно поцеловал ее запястье.
Эрвин нехотя отпустил ее руку, и Канья села напротив меня. Дверца закрылась, и мы тронулись с места. Не думала, что кареты и лошади ходят по этим узким улочкам. Но, видимо, я заблуждалась.