Медальон был подарен Луи, когда он едва научился говорить. Из всех драгоценностей только он принадлежал лично ему. Мать не объяснила, в чем смысл этого загадочного подарка — но теперь странная вещица напоминала Луи о ней, и порой он смотрел на медальон, когда пребывал в тоске. Ему казалось, что мать говорит с ним и помогает принять решение, которое было тягостным для него.
В дверь постучали, и Луи со вздохом закрыл ларец. Он не спешил, потому что знал, что никто не посмеет войти, пока он не разрешит. Спрятав шкатулку среди других вещей, он прикрыл чемодан и отправился открывать дверь.
На пороге стоял Рафаэль — мрачный, как смерть.
— Что-то случилось? — спросил Луи, отступая в сторону и жестом приглашая его войти.
Рафаэль шагнул внутрь и замер. Только когда Луи закрыл за его спиной дверь, он заговорил.
— Ты дал мне слово, брат.
Луи вздрогнул, так холодно и незнакомо звучал его голос.
— Ты обещал, что никогда не возьмешь мое.
О чем говорит Рафаэль, понять было немудрено.
— Это так, — подтвердил Луи, — но твоего я и не брал. Только то, что никогда не принадлежало тебе. То, до чего ты боялся дотронуться рукой.
Рафаэль стиснул зубы.
— Фарисей, — выкрикнул он, разворачиваясь к Луи лицом. — Честь и верность в дружбе ничего не значат для тебя. Если бы я знал.
Луи молчал и оставался спокоен. Неизбежность подступала к нему и волной билась о борт корабля, но он не испытывал злости.
— Не надо, Рафаэль, — спокойно попросил Луи, — не начинай ссору, которая обоим нам причинит только боль.
— У меня нет выхода, — произнес Рафаэль отчаянно и зло, — ты обманул меня. Ты предал, когда я думал, что ты мой брат. Ты отобрал все, что должно было принадлежать мне. И не думай, что я не знаю о разговорах, которые ведет с тобой отец.
— Так дело в них? — с облегчением спросил Луи. — Я откажусь, если ты считаешь наш с ним договор унизительным для себя. Я вовсе не собираюсь претендовать ни на деньги, ни на любовь твоего отца, Рафаэль. Все это принадлежало и принадлежит тебе. Но и ты оставь того, кто предназначен мне судьбой — мне.
— Ложь, — выдохнул Рафаэль и, отступив назад, оглядел его со всех сторон. — Ты думаешь, что лучше меня, потому что всего добился сам. Но ты не сделал до сих пор ничего.
— У меня и в мыслях не было…
— Есть один путь уладить наши разногласия, Луи. Завтра, в кафе Хугельмана в половине шестого — я буду ждать тебя. И пусть судьба сама рассудит нас.
Он двинулся к двери, не дожидаясь ответа, как будто не допускал и тени сомнения, что Луи придет.
— Это глупо, Рафаэль, — крикнул Луи ему вслед, но дверь уже захлопнулась у молодого Лихтенштайна за спиной.