Когда каленое железо впивается ей в плечо, она издает короткий крик и тут же затихает. На секунду ловлю ее потерянный взгляд. В нем нет ни грамма обвинения или злости. Только страх и растерянность, смешанные с недоуменным – почему?
Запах горелого мяса щекочет ноздри. Америго ее клеймит долго и со знанием дела. Так, чтобы ничто не смогло помочь ей избавиться от клейма. Чем он занимался все это время? Какие еще навыки приобрел? Он придирчиво осматривает результат своей работы и, довольно улыбаясь, отходит в сторону. Кладет клеймо на стол и оборачивается ко мне.
– Как настроение, дорогой брат? – с нескрываемым торжеством спрашивает он меня. – По глазам вижу, что ты готов убить меня. Теперь каждый раз, когда ты будешь ее видеть, в твоей памяти будет всплывать мое имя. Ты никогда не забудешь о своем предательстве.
Тадеуш отпускает девушку, и она, шатаясь как пьяная, идет к табуретке. Сев на нее, начинает растирать себе виски. У меня нет сомнений в том, что Америго использовал внушение, чтобы она не так сильно ощущала боль. Надо же, проявил милосердие. Брат подходит ко мне и выдергивает из моего бедра кинжал, который метнула в меня моя подопечная.
Потом освобождает мои руки, и я падаю на пол. Мне нужна кровь, чтобы восстановиться. И она совсем рядом, дразнит меня своим ароматом. Но я не имею права к ней притронуться. Дьявольское искушение. Желудок бунтует, напоминая о своих потребностях острыми спазмами.
Собираю волю в кулак и поднявшись, набрасываюсь на Америго. Злость за то, через что мне пришлось пройти за эти несколько часов придает мне энергии. Он же легко уворачивается от моих ударов, а когда ему это надоедает, легко, как фантик, отбрасывает к противоположной стене.
– Я не хочу с тобой драться, – говорит он. – Не в таком состоянии.
– Следующего раза может и не быть, – поднимаюсь на ноги и снова набрасываюсь на него.
Америго одним движением укладывает меня на лопатки и приставляет нож к горлу. Его пряди волос падают мне на лицо.
– Конечно же, он будет, – спокойно говорит брат. – Я буду с тобой рядом, пока ты не испустишь последний вздох. Буду смотреть на это, радоваться и держать тебя за руку. Осталось всего несколько дней. Та дрянь, что тебе ввел Тадеуш… От нее нельзя исцелиться. По первости тебе будет помогать кровь, но это ненадолго.
И в один прекрасный день тебя парализует как древнего старика. Это продлиться несколько часов, после чего ты перестанешь дышать. И это будет моей победой. Чтобы отпраздновать ее как подобает, я заберу твою воспитанницу с собой в Барселону. Хотя, она уже и так принадлежит мне, и ты об этом знаешь. Мне кажется, что это прекрасный план. Я вдохновлен им.