- Что ты здесь делаешь? - хриплю я, осторожно отодрав руки девушки от своих плеч. С облегчением ложусь обратно.
- Ты... да тебя нет в школе уже несколько дней!! Знаешь, как я за тебя переживаю?!!? Я пришла тебя проведать, а тут это! - Колман продолжала зариться слезами, а я улыбнулась.
Иногда достаточно помолчать, чтобы тебя услышали, и исчезнуть, чтобы тебя заметили.
- Что произошло?
- Страх... - облегченно испускаю выдох, словно в последний раз.
- Чт-что?
- Страх течет в моих жилах вместо нескольких литров крови. Страх составляет ткань моей кожи. Страх - это мой скелет.
- Не неси бред, Ада! Я волнуюсь за тебя. Вставай, пожалуйста, пойдем в школу!! - ее дрожащие руки сначала слабо и ласково гладили мои бедра, затем она вновь не сдержалась и начала дергать меня.
Все эти три дня мне снился один и тот же сон с детским домом номер пять в Лондоне - летний сезон, день моего рождения, желтоглазый мальчик, мило улыбающийся мне и протягивающий крохотную и очень красивую бабочку. Этот сон добивал меня своей неизведанностью и массой загадок. Кто он? Кто я? Кто мы в этом сне?
***
Бабушке и Райли без труда удалось привести меня в порядок и отправить в место, куда я больше всего не хотела. Вместо обычного учебного дня в эту пятницу была генеральная уборка школы и классов. Школьников делили на группы по семь человек и направляли в определенную местность, которая пронизана по уши дерьмом, которое ты должен до блеска отмыть. Чем мы и занимались с брюнеткой - драили лабораторию по химии, ее неудачные эксперименты и подарочки учеников.
В нашей группе Райли знала всех, а я лишь только ее. Так как она посвящала себя диалогам с каким-то парнем, о котором я знала, опять же, ровным счетом ничего: не обращала внимания ни на внешность, ни на речь, ни на имя. Оно и не нужно, когда в ушах играет сладкий рок, под который твоя душа успокаивается и трепыхается во все тяжкие одновременно. Отдирать жвачки с парт под Nirvana и Rammstein самое оно. Под все эти песни твой мозг уносится далеко за пределы этого мира и остается лишь тело, оболочка, которая и выполняет всю грязную работу, как робот.
Заканчивался же этот суматошный день уже под сумрак и пыхтения участников работы. Их жалкие гудение раздражали, поэтому, не попрощавшись абсолютно ни с кем, я ушла из идеально вычищенного кабинета, предварительно помолившись, чтобы никто не испортил эту идеальную красоту. Хотя... кого я обманываю...
Множество темных школьных коридоров были подозрительно пустыми и бесшумными. Казалось, где-то прокатилось перекати-поле, намекающее об абсолютной опустошенности.