- На нём идеально разговаривать, когда злой, - ухмыляюсь я.
Уголки губ больной опускаются, и она слабо глядит в потолок. Я тоже притихла, чтобы ненароком не нарушить эти пары безмолвия.
- И зачем я только это делаю, если все равно сдохну? Лучше раньше умереть, но без этой хрени, чем продлить мою никчемную жизнь, но в муках при введении этого говна, - разразилась девушка, заставив меня задуматься.
- Это тяжелый подарок судьбы под названием "жизнь". В химиотерапии участвует большинство, и это нормально. Просто попробуй не думать о том, как эта дичь давит на твои органы и сосуды. Просто... просто прими, как должное. Всем людям больно. Морально или физически... не важно. Эта боль направляет по жизни, и все до единого мы подвластны ей.
- Ну все,Лиза! Закончили! - в палату врывается мужчина лет тридцати с яркой улыбкой на лице.
- Наконец, - кряхтит Лиза, непроизвольно начиная показывать всем стенам, фотографиям и другим вещицам все тот же средний палец. Я еле сдерживала смех.
- А можно одну такую с собой? - киваю на препарат, расплываясь в ухмылке.
Мужчина возмущенно в ответ качает головой, относя все оборудование с собой. Как только дверь палаты закрыли с другой стороны, даю Лизе краба и заливаюсь смехом.
- По-моему, эта дичь должна быть у меня дома.
- На самом деле, четко вставляет, - кивает больная, и я в очередной раз с ухмылкой подмигиваю.
Дома, где я готовилась к очередному рабочему насыщенному дню, я смыла всю тоналку с шеи, чтобы проследить прогресс ее заживления. Не тут то было, синяки стали ярко-фиолетовыми. Теперь можно действительно подумать, что я фломастером себе эти "украшения" рисую.
- Ада Форстерс, - четко, лаконично и довольно грозно пронзил старушечий голос от женщины, сидящей на небрежном диване и с улыбкой рассматривающей очередной роман, который как всегда закончится хорошо, и все будут счастливы.
- Да? - оторвалась от грязных шнурков на кедах, кинув взгляд на бабулю, которая так и не отодрала взор от фильма.
- Ты мне до сих пор ничего не рассказала о новой работе! Тебя не обижают?
- Бабуль, такое спрашивают у ребенка, который только пошел в начальную школу, где его могут не принять новые одноклассники. А у меня работа. Деловое мероприятие. Заработок! Здесь невозможно думать о подобном.
- Ну тогда я спокойна. Удачи! - крикнула женщина, нацепив круглые старенькие очки, чтобы лучше рассмотреть сюжет. Выдыхаю, вновь вернувшись к кедам.
- Кричи, режь, убивай, - слышу совсем близко.
Какой-то темный силуэт, окинутый тенями и безызвестностью, влачился по такой же темной, точно черной комнате, которая меня не менее пугала. Рельеф и мускулистые массивы пугали, заставляли ежесекундно сглатывать и думать... думать, кто же это передо мной? Я не видела ни глаз, ни губ, ни лица, ни одежды. Это просто черный силуэт, то медленно, то быстро волочащийся кругом по странной комнате.