Хм. Выходит, не всех поразил загадочный «мор», наверняка имевший искусственное происхождение? А может, и мора как такового не было, и все это оцепление с тотальным уничтожением потенциально причастных к «заговору» лиц — лишь прямое следствие королевской паранойи. Не зря же после этого от Эрнеста отвернулись самые преданные гвардейцы?
— Но уцелели мы не без помощи, — неожиданно признался хозяин дома, кинув в сторону насторожившегося Гуна выразительный взгляд. — Как выяснилось, есть у мужчин нашего рода одна интересная особенность… правильнее сказать, НЕ КОНТРОЛИРУЕМАЯ особенность, благодаря которой наши возможные недоброжелатели не сильно нам докучают.
Та-ак. Вот мы и подошли к самой сути.
У Родерика сузились глаза.
— И что же это за особенность, сударь?
— У меня нет магического дара, юноша, — иронично улыбнулся господин Уэссеск, — поэтому я не могу точно описать природу этого явления. Но доподлинно известно, что у человека, рискнувшего вызывать мое неудовольствие, неминуемо возникают неприятности. Мой отец считал это проклятием и всячески пытался от него избавиться. Дед, напротив, полагал, что оно поможет нам вернуть утраченные позиции, и приложил все силы, чтобы избавиться от конкурентов, которых во времена смуты, вызванной сменой династии, было очень немало. Я же, как видите, стремлюсь к разумной осторожности и стараюсь не злоупотреблять собственными возможностями. В частности, избегаю чужого общества и веду дела исключительно через третьи руки. С помощью людей, в которых абсолютно уверен и которые прекрасно осведомлены о том, что мое спокойствие — это залог их долголетия.
Гун замер, медленно-медленно скосив глаза на мое невозмутимое лицо.
— А о причинах ваши люди знают?
— Это старая семейная тайна, которую я открыл только вам в надежде, что вы правильно воспользуетесь полученными сведениями.
— И как, позвольте спросить, реализуется ваше… эм… проклятие? — осторожно поинтересовался Гун, на всякий случай освобождая руки.
С лица господина Уэссеска мгновенно исчезла фальшивая улыбка, бгжабдз а упершийся в меня взгляд стал напряженным и острым, как бритва.
— Самым неприятным для человека образом, — медленно проговорил он. — Причем не позднее полуночи следующего дня после прискорбного для него инцидента.
Хм. Видимо, простой намек господин Уэссеск посчитал недостаточным. Решил сразу обозначить размеры проблемы, чтобы не осталось никаких недоговоренностей.
— Как я понимаю, отменить или отсрочить данное явление вы не в состоянии? — осторожно уточнил я, и хозяин дома еще напряженнее кивнул.