Можно бы продолжить этот список, но в данном случае интересен вопрос: что заманило и удерживало в стане вожаков восстания этих представителей русской интеллигенции? При их эрудиции, кругозоре, умении анализировать происходящее, трудно предположить, чтоб они не понимали локальность и обреченность восстания. Если безнадежный трагический исход движения предугадывал малограмотный крестьянин Желтовский или Красулин, то уж представителям наиболее активной, мыслящей части интеллигенции безусловно заведомо была известна судьба мужицкого бунта в глухой далекой сибирской провинции. Что же привело их в лагерь повстанцев? Да не в качестве наблюдателей, а в роли активных участников? Объяснить это, на мой взгляд, возможно лишь двумя обстоятельствами...
Во-первых, острейшим чувством безысходности и своей ненужности, порожденном отношением к интеллигенции Советской власти и большевиков. Мыслящие, граждански активные адвокаты, ученые, писатели, журналисты большевикам были не ко двору, они лишь мешали приобщать одураченный народ к вере в нового бога – коммунизм. Малограмотные, невежественные партсоволигархи всех рангов всячески подчеркивали это, при любом, мало-мальски удобном случае стремясь унизить, пригнуть, осмеять «буржуазного интеллигентика». Чего стоит в этом плане ленинская оценка интеллигенции, высказанная в письме Горькому от 15 сентября 1919 г., где он называет интеллигенцию «лакеями», «говном». И совдепы, ревкомы, губкомы и тот, кто как мог и хотел гнули и ломали интеллигенцию, упиваясь ее беспомощностью и беззащитностью. Тех, кто не гнулся, не кланялся, смел перечить, – уничтожали, либо (коли имя громкое) вышвыривали за рубежи родного отечества. А тут вдруг (после захвата повстанцами «столицы сибирской» – Тобольска) представилась возможность распрямиться во весь рост, блеснуть эрудицией и талантом, и многие «бывшие» не устояли перед искушением...
Во-вторых, в восстании крестьян примкнувшая к нему интеллигенция увидела реальную возможность хоть как-то отплатить большевикам за их небрежение к людям интеллектуального и творческого труда, за унижения и безысходность, которую принесли им большевики.
В Тобольске с двадцатитысячным населением обнаружилось вдруг 22 юриста со специальным высшим образованием, которые активно, по-деловому занялись реформой судопроизводства, провели ряд совещаний по выработке рекомендаций КГС. Пленум КГС утвердил окружной суд, 3 мировых суда и 2 следственных участка. Председателем окружного суда стал семидесятилетний Маковецкий, прокурором Раецкий. В состав окружного суда входили еще 4 члена, помощник председателя и товарищ прокурора.