«Городской рабочий видит, как оживились с восстанием крестьян, все черносотенные элементы, как часть духовенства, жаждущего государственного жалованья, мечтает о старых, романовских порядках, как радостно сияют лица спекулянтов-купцов и старых угнетателей городского рабочего - промышленников, как громко раздаются голоса старых царских защитников, натравливающих татар на русских, русских на евреев, крестьян на рабочих. И все это не может не тревожить городских рабочих, отдавших много сил и понесших многие жертвы в борьбе за освобождение народа от рабства самодержавия и труда – от рабства капитала...».
И лишь в заключительных строках «Воззвания» становится очевидной цель, ради которой оно и написано.
«Прям и благороден путь рабочего класса, и он пойдет по нему под своим Красным знаменем до конца, и на этом пути
Освобождения Труда и трудового крестьянства у Народной Армии нет и не будет более стойкого помощника».
Но какие рабочие на полукустарных предприятиях Тобольска, Сургута, Березово? Разобщенные. Далекие от политики. Не очистившиеся от мещанской шелухи. Их не «телешили» продразбойники, не давили повинности и к восстанию крестьян они относились без энтузиазма. Глазели на происходящее, как на занимательный спектакль, но быть его участниками не хотели. «Воззвание» Корякова горячей живой искрой пало в лужу непробиваемого ледяного равнодушия тобольских рабочих; пала искра и тут же погасла, воскреснув потом на столе следователя ГубЧК, как неопровержимое свидетельство контрреволюционной деятельности Корякова.
С первых дней своего существования Главный штаб многое сделал для обеспечения Народной Армии продовольствием, оружием, обмундированием. Военно-промышленный комитет подчинил себе все предприятия, производящие товары, потребные для армии (одежду, обувь, сбрую и т. д.), наложил свою лапу на запасы продовольствия, фуража, денег. С помощью «коряковского» профсоюза, КГС, Комитета Красного Креста и церковников штаб то и дело проводил «добровольные» поборы с населения денег, белья, фуража, лекарств, перевязочных материалов, оружия, лошадей и т. д.
Там, где дело касалось обеспечения повстанцев, штаб не только просил, но и...
Приказ начальника штаба Силина:
«Всем, умеющим шить сапоги и бродни, явиться в военно-промышленный комитет (улица Декабристов, дом Шапошникова). За неявку – к ответственности по законам военного времени...»
Таким же способом мобилизовывались шорники, кузнецы, мастера по изготовлению костылей и другие, нужные штабу специалисты.
Главный штаб заставлял домохозяек шить белье «партизанам»; стариков – чинить сапоги и пимы, гимназисток – ухаживать за ранеными в госпиталях.