разные?
Все это было безумием, верно? Кэш был гангстером или кем-то вроде, с этим его
«Адидасом», золотой цепочкой и татуировками. А что же я? Мой лифчик «La Perla» стоит
триста долларов, а еще у меня был свой трастовый фонд и богатый папочка. Я, моя
нетронутая кожа и невинность. Я – девушка, которой требовалась текила, чтобы сделать
нечто, чего она жаждала, потому что, видит Бог, струсила бы, будь я в своем уме.
42
Кассиас разглядывал меня сверху вниз, и я жаждала также рассматривать его. Мне
хотелось, чтобы он разделся. Хотела его кожу напротив моей и не была намерена ждать.
Я коснулась его рубашки, и Кэш снял ее. Теперь все, что осталось на его груди –
цепь, висящая на шее, но сейчас, когда обнажилась его кожа, я смогла увидеть ее и
историю, которая была куда глубже, чем я могла понять. Кэш говорил, что ему нужен
блокнот рядом со мной, чтобы записывать слова, но тексты были выгравированы на его
коже.
– Кассиас, – произнесла я, подходя ближе. Окно было открыто, занавески
трепетали на ветру, который просачивался в мою комнату, а солнечный свет отбрасывал
блики на нас обоих. – Ты просто произведение искусства.
Облизнув губы, он покачал головой, а потом проследил руками линию моей груди,
пробежался пальцами по животу и, наконец, по заднице.
Кэш притянул меня ближе.
– Нет, это ты – настоящий шедевр, Эванжелина. Ты.
Я соприкоснулась с ним, желая, чтобы его грудь тесно прижалась к моему телу.
Тот факт, что у него была не подлежащая моему пониманию история, невероятно сильно
привлекал меня к нему. Моя жизнь – частные лагеря, модные школы и уроки на пианино.
Слишком. Много. Уроков.
Но чему же я научилась?
Я поняла, что при первой же возможности, когда смогу увидеть для себя шанс,
окажусь практически обнаженной в объятиях самого сексуального мужчины, которого
когда-либо встречала.
Мне давно следовало рискнуть.
Его джинсы низко сидели на бедрах, глубокие V-образные мышцы вели к тому,
что, уверена, было просто прекрасным, но я никак не могла набраться смелости, чтобы
сделать этот шаг. Я не знала, сколько текилы мне понадобится для обретения храбрости –
такой, чтобы набраться решимости расстегнуть его джины, сдвинуть их и достичь
твердого члена, который я чувствовала напротив себя. Который так хотела ощутить
внутри.
Кассиасу придется сделать эти движения самостоятельно, поскольку даже сейчас,
когда его пальцы расстегивали мой лифчик, когда он соскользнул вниз, а моя грудь