чудесный способ помочь уйти из жизни тем жалким неудачникам. Скажи мне, почему?
Почему ты это делала? Или ты просто родилась без сердца? — не дождавшись ответа, он
вылил хорошую порцию перекиси в открытую рану, наблюдая как шипит кровь, а кожа,
кажется, просто загорелась.
— Особенно мне запомнилась история, как ты жестоко обошлась с семьей, только
недавно узнавшей ужасные новости. Готов поспорить, что они бы с удовольствием
посмотрели сейчас на твои страдания. Они также страдали тогда. Щипцы!
Он взял щипцы у Патрисии и раздвинул края большой раны в животе Ланы.
Схватил часть толстой кишки и потянул, растягивая, пока почти полностью не вытащил
кишечник из её тела. Лана резко дёрнулась и потом совсем затихла — её пульс на
мониторе превратился в сплошную линию.
— Черт подери! — Киан яростно выругался. — Верните её, — приказал он
Рейнольдсу.
— Киан, будь благоразумен. Всё кончено и у нас мало времени.
— Чёрт. Чёрт, чёрт! — Ещё бы немного и он бы удовлетворил свою жажду.
Заблудшая часть Киана забилась в ярости, что всё так быстро закончилось, и опасаясь
сделать то, о чём позже сильно пожалеет, он вышел из операционной, приказав команде
позаботиться об остальном.
Афина как раз выходила из палаты пациента, когда в коридоре появился Киан.
Заметив её, он на полной скорости подлетел к Афине, схватил её за руку и, не сбавляя
темп, потащил за собой. В каждом его шаге чувствовалась клокочущая ярость и Афина с
трудом поспевала за ним. Подойдя к дежурной палате, он распахнул дверь, втолкнул
Афину внутрь, а затем со стуком захлопнул дверь и закрыл на замок.
— Киан?! То есть, доктор О'Рейли. Что происходит? — в полной растерянности и
немного напуганная его подведением она попятилась. С каждым её шагом назад он делал
шаг вперёд и в конце концов, обогнув всю комнату, она упёрлась спиной в стену —
бежать было некуда.
— Хм…, — она нервно закусила нижнюю губу и подумала, какого лешего
происходит? Она сделала что-то не так? Допустила ошибку? Может…
Все мысли разом улетучились, когда Киан с диким рыком впился ртом в её рот,
собственнически захватывая её губы в высасывающем душу поцелуе. В этом поцелуе не
было страсти. Это был поцелуй обладания. Его ладони больно сжали её талию, он потянул
её к своей груди, сплавляя их тела в одно целое. Его язык не принимал отказа: он с силой
раздвинул её губы и начал исследовать каждый миллиметр рта. Голова у Афины
закружилась, а пульс взлетел до небес. Этот поцелуй был жадным, всепоглощающим, он